Шрифт:
Выбираю сырники из домашнего творога и какао. Подозреваю, что молоко по умолчанию тоже из-под местной коровы.
К идеально круглым, пышным сырникам приносят свежие душистые ягоды земляники из местной теплички и грушевый джем прошлогоднего урожая. Красота!
Не помню, когда завтракала с таким удовольствием, еще и вторую порцию умяла. За третьей идти стесняюсь. Мысленно отмечаю, что благодаря Давиду уже который раз испытываю гастрономический оргазм.
И не только гастрономический.
Искренне благодарю повара и выкатываюсь из-за стола. Нужно прогуляться, иначе сырники обязательно прилипнут к попе, и я не влезу в то шикарное концертное платье, в котором выступала перед Давидом.
Черт! Ну почему все мои мысли пересекаются с ним?
Бреду вдоль берега с крутым невысоким обрывом, прижимая к себе папку с контрактом. Стараюсь наслаждаться шумом речки, шелестом ивовых прутьев, путающихся от ветерка, но мысли о боссе все равно не дают покоя.
— Лена!
Обращаю внимание на две головы, торчащие из воды. Катя и Оля весело машут и плывут к пирсу. Пытаюсь сообразить, откуда здесь Катя, ведь к креативной команде «Дримерс» она отношения не имеет. Но тут же вспоминаю семейного доктора наших директоров, и понимаю, что сюда приехали семьями. Быстро Катюша освоилась. Молодец.
— Ну ты как обычно! Звезда вечеринки! — смеется Оля вместо приветствия.
— Моя подружка! — задирает нос Катюха, ложась спиной на воду.
— Ты как? Получше? — Оля подплывает ближе и кладет локти на деревянный настил.
Снимаю кроссовки, подкатываю штаны до коленей и сажусь на край пирса, опуская ноги в воду. Прохладная, но такая приятная!
— Нормально все. Если бы не весь этот цирк.
Девчонки переглядываются, и Катя подплывает ближе.
— Ну рассказывай, мисс недотрога, — взгляд такой требовательный, как у мамаши.
— Вы же сами все видели.
— Лен, давай за дурочек нас не держи, окей? Мне Оля рассказала все. Как Давид тебя своей помощницей сначала сделал, а потом…уволил и руководителем проекта назначил.
— Так вы прекрасно осведомлены! — издевательски улыбаюсь, зажмурившись, подставляю лицо солнцу.
— Нет, дорогая! Нас интересует история от первого лица!
— Ага. И откуда у Давида синяк на скуле? — Катя брызгает на меня водой, вынуждая вернуться к разговору.
— Это точно была не я! — смеюсь, ударяя ступней по воде, чтобы разогнать чересчур любопытных подружек.
Девчонки выпрыгивают из воды, кутаются в большие пушистые полотенца, и садятся рядом.
— Кажется, кто-то влип, — толкает меня плечом Катюха, — Серж тоже заметил.
— С чего вы взяли? — пытаюсь быть отстраненной, но очень тяжело, когда в одном месте свербит любопытство.
— Давид нас пытал, где ты и что с тобой. Растерянный такой ходил…
— А мне показалось, что злой, — поправляет Оля.
— Ну не без этого. Все время на телефоне, одно Стасу, водителю своему набирал.
— Этот Стас…— поджимаю губы, чтобы не добавить рифму, — дверь мою взломал. Можете себе представить мое состояние? А потом еще Нина эта!
Вспоминаю свои приключения, и становится смешно. Вот уж не думала, что со мной такое случится.
— Да, Ниночка — мощь. Она Сержа укатывает одним махом, представь! — хвастается Катька, тут же осекаясь. Оля-то не в курсе проблем ее главного босса.
Но та, кажется, не обращает внимание.
— Мы пытались намекнуть Давиду. Но не будем же мы его в такие деликатные подробности посвящать.
— Угу. Зато теперь в эти подробности посвящены все, кому не лень.
— Видела бы ты его лицо! Пока тебя не было, думали, свернет нашу лавочку, по домам отправит. Не до работы ему было, да и не до веселья. Мы все ходим, и самим тошно. Как можно отдыхать, когда человек рядом сам не свой. Да еще босс, — вздыхает Оля.
— Да, Лен. Заботится он о тебе, конечно…
Девчонки уходят переодевать купальники, оставляя меня в полном раздрае. Ну как понять мужика, который разорваться между двух баб не может?
— О Мари своей пусть заботится, — ворчу, глядя на воду, надеясь, что девчонки не услышали. Но, кажется, свидетель у моего возмущения все же был. Ниночка.
20
В районе одиннадцати на лужайке, отмеченной на карте как место для медитаций, стали собираться люди. Расслабленные, счастливые, будто и не на работе вовсе. Как Давиду удалось меньше, чем за сутки, привести унылые физиономии москвичей, уставших от города, в божеский вид? Или это само место так действует на всех?