А что если…

Меня бросает в жар, и я замираю. Что если это человек Марка? Ведь вчера он приходил в «Игуану», просил убраться из жизни Давида, угрожал…Подставил, и когда все улики указали на меня, выкрал, прикрываясь подпиской о невыезде, и теперь вообще решил от меня избавиться!

Взбодренная адреналином, резко оборачиваюсь и ищу глазами сотрудников полиции, кого могла бы позвать на помощь. Чувствую себя беспомощной дурой, понимая, что они-то меня точно спасать не будут. Пячусь назад, но сразу же упираюсь спиной в стену.

— Лена, вам нехорошо?

Мужчина, сопровождающий меня, смотрит обеспокоенно, и взгляд этот кажется искренним, но от этого становится еще страшнее.

— Вы кто? — пристально всматриваюсь в карие глаза и замечаю в них каплю раздражения, — кто вас нанял?

— Лена, успокойтесь! — он мягко водит руками прямо передо мной, чем наоборот вызывает раздражение, — Давид попросил помочь вам. Он уже ждет вас снаружи.

Не стал бы он нанимать для меня адвоката. Он уверен, что это я накачала его брата, он думает, что я виновата во всем! И не будь дурой, Лена, это все игры его дяди.

— Лена, — нетерпеливо выдыхает Владислав, — мне не за чем вас обманывать.

Мужчина лезет в нагрудный карман, а я замираю. Вдруг, он сейчас на меня наставит пистолет, и мне придется с ним пойти? Может, лучше обратно в камеру?

Но вместо пистолета, Владислав достает мобильный и кого-то набирает.

— Влад! — узнаю голос босса, и мурашки разбегаются по голым рукам, — где Лена?

— Выходим, — с усмешкой отвечает мужчина, указывая глазами на выход.

А что, если Давид сам решил меня наказать? Ведь Марк сделал все, чтобы все подумали, что виновна я!

— Лена! — тоном с нотками металла давит адвокат.

Отталкиваюсь от стены и плетусь к выходу. Чувствую себя так паршиво, что хочется сложиться пополам. Как Давид будет смотреть на меня, уверенный в том, что это из-за меня его брата увезли в реанимацию? Как я буду дальше жить со всем этим? Да, мир не справедлив, люди безжалостны, но чувствовать все это дерьмо и несовершенство мира на собственной шкуре, слишком тяжело.

Слезы одна за одной начинают стекать по щекам. Я не реву, не всхлипываю, я просто плачу. Беззвучно. Потому что все равно меня никто не услышит.

Выходим за пределы каменного мешка, в котором калечатся жизни людей. Тяжелая металлическая дверь резко захлопывается, заставляя подпрыгнуть. Я ступаю босыми ногами по холодному асфальту. Кожей чувствую мелкие камни, мусор, но я не смотрю под ноги. Пытаюсь найти глазами его, человека, чей брат не погиб сегодня ночью, и в покушении на жизнь которого обвиняют меня.

Сквозь влажную пелену вижу до боли знакомую фигуру и сердце болезненно трепещет. Я замираю, потому что боюсь встречи с Давидом. Не понимаю почему, но я чувствую, что разочаровала его. Он не поверит мне, не простит. Где-то глубоко хочется истерически смеяться. Наверное, вот так люди и подписывают чистосердечное признание в тех преступлениях, которые не совершали. Одна только обстановка давит на мозг, вынуждая мыслить, как будто ты виновен во всех смертных грехах. Вот и я попала под ее влияние.

Давид отрывается от капота своего автомобиля и быстрым шагом направляется ко мне, а я так и стою, стуча зубами. Дрожь пробивает все тело, от слез горит голова, а желудок скручивает от волнения.

— Лена! — горячие руки мягко укутывают, и я погружаюсь в такой родной аромат.

Он покрывает мое лицо поцелуями, прижимает то крепче, то отпускает, чтобы погладить мои волосы и вытереть ручьи слез с щек, а я реву все сильнее, и этот водопад кажется бесконечным.

Мне не хватает воздуха, я почти задыхаюсь от слез. Перед моими глазами мокрые кляксы, расползающиеся по майке Давида. Не понимаю, откуда в моих руках берется картонный стаканчик с водой, но послушно делаю несколько глотков и, наконец, чувствую небольшое облегчение.

Теперь уже сама вытираю лицо ледяными пальцами, и замечаю Владислава, держащего бутылочку минералки. Значит, он был свидетелем моей истерики.

— Это Влад. Он твой адвокат, — мягко объясняет Давид, притягивая меня поближе к себе.

— Я не виновата! То, что они нашли в гримерке не мое! — смотрю снизу вверх на взволнованное, но такое красивое мужское лицо.

— Знаю, малыш. Знаю. Именно поэтому нанял его, — Давид прижимает мою голову к груди, и мы вместе протяжно выдыхаем. Будто с наших плеч упал невидимый груз.

В машине Давида пахнет горьким шоколадом, а вот мое тело источает уж точно не ароматы ванили. Давид не отпускает меня, крепко прижимая к груди, и даже ноги мои к себе на колени закинул. Пытаюсь отстраниться, потому что все это меня смущает, но он еще крепче обнимает.

— Давид, мне бы в душ для начала.

— Обязательно, малыш. Лично вымою все твои складочки.

Он целует меня в нос, а я заливаюсь краской. Все-таки не самое лучшее время для заигрываний.