Лера

Радуясь, что мама уже спит, и не нужно ничего объяснять, быстро поправляю потекший макияж, беру с вешалки кофту и выскальзываю за дверь.

Мне почему-то совсем не страшно. Хотя, если включить инстинкт самосохранения, то должно быть. И очень сильно. Хотя бы потому, что время двенадцать часов ночи, на улице ни души, а я собралась в гости к сексуально озабоченному мужчине.

Я даже отдаю себе отчёт в том, что он не будет смотреть на меня издалека и облизываться. Стоцкий возьмёт. И от этой мысли мое тело периодически вибрирует. Наверное, я сошла с ума.

Заворачиваю за угол и смотрю на часы. Двадцать минут прошло… Поднимаю глаза на арку дома и вижу, как в неё въезжает та самая чёрная ауди, владельца которой я собиралась искать в интернете. Она тормозит прямо передо мной и отщёлкивает двери, предлагая сесть. Я распахиваю заднюю дверь и заглядываю в салон.

— Здравствуйте, — выдыхаю разочарованно, потому что это не Игнат.

— Здравствуйте, Валерия, — поворачивается ко мне мужчина, который кажется смутно знакомым. — Садитесь, в машину.

— А Игнат? — уточняю осторожно.

— Он ждёт вас, — подтверждает мужчина.

Я вспоминаю, что его зовут Михаил.

— Почему он сам не приехал? — я все ещё стою возле открытой двери и почему-то садиться не спешу. Мне не нравится, что Игнат послал вместо себя водителя. Это сильно остужает пыл.

— Этот вопрос вы спросите у Игната, — отвечает мужчина. — Садитесь, Валерия. Давайте не будем привлекать внимание.

— Ладно… — все-таки решаюсь.

Опускаюсь на заднее сиденье, закрываю дверь и замечаю слева от себя детский бустер.

Находка неприятно царапает по сердцу. У Стоцкого есть ребёнок? А значит, есть женщина? Какую проблему ему надо решить? Зачем столько тумана? Успокаиваю себя тем, что в интернете нету никакой информации о семье.

Будто демонстрируя, что разговоры не предполагаются, водитель делает магнитолу громче.

Откидываюсь на спинку сиденья и поворачиваю голову к окну. Ярко освещённые центральные улицы быстро сменяют фонари трассы. Это заставляет напрячься. Нет, я, конечно, слышала от Нади, что Стоцкий живет в лесу, но не предполагала, что это правда…

— Извините, — все-таки не выдерживаю и наклоняюсь вперёд к Михаилу. — А как скоро мы приедем?

— Почти приехали, — отвечает он, делая потише музыку. — Буквально пара километров.

Сначала ответ меня полностью удовлетворяет и успокаивает, но когда с освещённой трассы мы вдруг сворачиваем на прилегающую дорогу с редкими фонарями, меня начинает подколачивать беспокойством с новой силой. Я опускаю стекло, потому что через тонировочную пленку совсем перестаю видеть, куда мы едем.

— Здесь же никто не живет, — говорю водителю с нарастающей в голосе паникой. — Даже если проехать вперёд ещё километр, только лес и поля.

— Лагеря, турбазы, фермы, — совершенно спокойно отвечает водитель. — Действующие и заброшенные. Не волнуйтесь. Мы приехали.

Машина действительно замедляет ход и останавливается.

— Я не понимаю, — шепчу водителю и вжимаюсь в спинку сиденья. — Я никуда из машины не выйду… — начинаю судорожно доставать из сумочки телефон, но вдруг слышу рокот мотоцикла. Он абсурдно и моментально меня успокаивает.

— Дальше поедете не со мной, — оборачивается ко мне водитель, и я замечаю на его немолодом лице улыбку. — Удачи, Валерия Александровна…

— Да, до свидания, — растеряно киваю и дергаю ручку двери.

Выхожу практически в кромешную темноту прямо на середину дороги и… вскрикиваю.

Потому что меня ловят и прижимают к крылу машины сильные мужские руки.

— Привет, моя девочка… — хрипло, лично, возбуждающе.

Мурашки расползаются по телу армией. Меня дурманит аромат хвои с его кожаной куртки, запах сигаретного дыма и какого-то крепкого алкоголя.

Руки Стоцкого жадно и по-хозяйски скользят по моим бёдрам вверх. Чуть задирают платье и ныряют под край, проходясь костяшками по внутренней стороне бедер и самым чувствительным местам, спрятанным под тканью трусиков. Он же не собирается взять меня прямо здесь на дороге? А если да, то что?

— Вы… — выдыхаю.

Вижу его приближающиеся лицо, и в следующую секунду мои губы целуют. Жадно, стремительно, сразу глубоко с языком. Будто лишают девственности, потому что никто и никогда так бесцеремонно с моим ртом не поступал.

Я вцепляюсь в плечи Стоцкого, чтобы не упасть. Сердце колотится, как сумасшедшее. Мамочки, если я сейчас совершаю ошибку, то это самая лучшая ошибка в моей жизни. Пусть она случится.

— Поехали, Лерочка, — шепчет он, с сожалением открываясь от моих губ. — Отпустим человека домой…