Забавный таксист с тяжёлым нерусским акцентом сначала пугает меня манерой вождения «по дворам». Но когда он доставляет меня до института за пятнадцать минут, я проникаюсь к нему уважением. Так человек хорошо знает свою работу… Но мужчина быстро и бесхитростно развеивает мои восторги. Оказывается, он просто почти пять лет работал в нашем районе дворником. В другой день я бы не стала вести беседы с незнакомым человеком, но сегодня использую любую возможность, чтобы отвлечься от волнительного ожидания Игната. Да что там, если продолжу дальше себя накручивать, то не только не смогу вести шоу первокурсников, но и ничего не сыграю. Сосущее ощущение под ложечкой очень красноречиво свидетельствует о том, что истерика не за горами.

Надя, чувствуя мое состояние, помогает на максимум и в перерывах между тисканьями и поцелуями с Денисом взваливает на себя практически все организационные моменты концерта. Особенно если где-то нужно с кем-то договориться или выдать «люлей». Иногда она тактично интересуется: «Ну, как дела?» и, получив мое: «Нормально», тяжело вздыхает, воздерживаясь от расспросов, хотя я вижу, как ее распирает любопытство.

— Готова? — подмигивает мне Соболев и подает микрофон.

Я выглядываю из-за кулис, смотрю, как чинно ректорат заполняет свой законный первый ряд и ещё раз мысленно приказываю себе отложить все душевные терзания до конца концерта. Настоящие артисты даже болезни с собой на сцену не берут, а тут, подумаешь, любовь какая-то.

— Да, — перевожу взгляд на парня, который с особым рвением решил составить мне пару в роли ведущего и пытаюсь улыбнуться. — Давай начинать.

Мы даём отмашку Денису, который исполняет сегодня роль тапера и под гимн института выходим на сцену.

Приветствуем первокурсников, объявляем торжественное вручение студенческих билетов и временно оставляем зал в надёжных руках ректора.

— Что? — напрягаюсь, замечая, как Соболев на меня пристально смотрит.

— Очень красивая сегодня, — говорит он, глядя мне в глаза.

— А обычно — «неочень»? — дергаю бровью и тут же вскидываю ладони в останавливающем жесте. — Стоп, нет. Просто — спасибо.

Однокурсник хмурится, но взгляда не отводит.

— Что будешь сегодня играть?

— Лунную сонату, — отвечаю. — На таких мероприятиях нельзя играть сложных произведений. Иначе — люди начинают ощущать себя в филармонии.

— Не люблю филармонии, — посмеивается Соболев. — Бабуля у нас по этой теме. Ты бы ей понравилась. Лер… — делает паузу. — Что ты делаешь сегодня вечером?

— Твоя бабушка хочет пригласить меня в филармонию? — пытаюсь свести разговор к шутке.

— Нет, я сам хочу, — становится серьёзным его тон. — Ден с Надей в кино идут, можем присоединиться.

Я мысленно прошу ректора побыстрее заканчивать напутственную речь, потому что не хочу портить отношения с однокурсником, а мой отказ приведёт к этому неизбежно.

— Извини, — говорю парню мягко. — У меня сегодня дела. Очень важные.

— А завтра? — не сдаётся он.

К моему счастью, со стороны зала раздаются аплодисменты. Я малодушно пользуюсь этим законным способом не продолжать разговор и сбегаю на сцену. Соболев выходит следом за мной. Мы объявляем начало концерта, представляем творческие студии института, в которые, конечно же, настоятельно «можно» записаться, и возвращаемся за кулисы. При готовящихся к выступлению артистах Соболев больше не пытается завести разговора о свидании, и я постепенно расслабляюсь.

Мой номер идёт в программе десятым. Сразу после ансамбля народников. Немного волнуясь, выхожу на сцену и вдруг замираю от ощущения, что Игнат где-то рядом. Откидываю взглядом зал, вглядываюсь в толпу возле входа и, никого не найдя, иду за инструмент.

Ощущение «пристального взгляда» и «присутствия» не покидает меня на протяжении всей игры. Я убеждаю себя, что за лето просто отвыкла от сцены, ну или просто двинулась в ожидании встречи со Стоцким.

Нажимаю последнюю клавишу, встаю из-за инструмента, кланяюсь и вдруг боковым зрением вижу, как под аплодисменты на сцену выходит мой соведущий с большой охапкой роз.

Это уже никуда не годится!

Конечно, на сцене я принимаю букет, даже улыбаюсь, но как только начинается новый номер, возвращаю цветы Соболеву.

— Извини, — отрицательно качаю головой. — Я не могу принять. Ты рассчитываешь на большее, я буду чувствовать себя должной, но ничего не могу тебе пообещать.

— И не надо обещать, — прерывает он меня. — Я понимаю, что ты толкаю что рассталась с парнем. Надя рассказала.

Предательница… шиплю про себя.

— Нет, это устаревшая информация, — отвечаю жестко. — У меня есть мужчина.

— Лер, — морщится однокурсник, — ладно. Просто будем дружить. Ты круто сыграла, и вообще… — он берет мою руку в свои.

— Не нужно, — я тут же вырываю пальцы. Отшатываюсь назад и в кого-то врезаюсь. — Извини…те, — оборачиваюсь и не могу поверить, что действительно вижу Игната.

Он подхватывает меня за талию и притягивает к себе.

— Э, мужик, — сзади раздаётся голос одногруппника. — Руки от неё убрал!

— Как быстро у тебя появляются новые защитники, — плотоядно хмыкает Игнат, жадно глядя на мои губы.