Киваю, хотя совершенно не понимая о чем он. Но одно знаю точно: эти два дня нам очень нужны. Мне так точно. Отоспаться и прийти в себя. Ещё разок созвать на завтра репетицию шоу для первокурсников. Поговорить с Надей. Да и не мешало бы тетрадок купить с ручками.

Позволяю Игнату прижаться к моим губам и снова позорно таю в его руках.

Слышу за спиной звук открывающегося окна и детское озадаченное…

— Пап…?

Всего на долю секунды, на мгновение, я снова ловлю от Стоцкого почти отвращение к себе. Не могу рационально объяснить, как это понимаю. Возможно, действительно воображение, но… в остальное же время, я ничего подобного не чувствую.

Игнат разжимает объятия и разворачивает меня к сыну.

— Мне тоже твоя вожатая понравилась, — говорит с улыбкой, но серьёзным тоном. — Ты не против, если мы вместе будем с ней дружить?

— Папа… — подкатывает мальчишка глаза. — С девочками мальчики не дружат. Мог бы и сразу сказать, что влюбился.

Покашливая, чтобы спрятать смех, Михаил открывает свое окно.

— Садитесь, Лера, — кивает.

— Ну так что? — спрашивает меня Игнат на ухо. — С Ваней поедешь? Это совершенно необязательно. Только если ты хочешь.

Я хочу? Или не хочу расстраивать Игната. Мальчик ему очень важен. Это чувствуется.

— Да, — легко щелкаю ноготками по стеклу машины со стороны мальчика. — Поехали делать покупки и кушать пиццу.

Не оборачиваясь, сбегаю от Игната в машину и специально сажусь назад к Ваньке.

Михаил заводит машину и, щёлкнув пультом, выезжает с территории дома.

Уже на трассе мой телефон начинает вибрировать. Я достаю его из сумочки и читаю то сообщение, которое подсознательно очень сильно ждала.

Сказочник:

«Я люблю тебя, Лера. У нас все хорошо.»

Сжимаю телефон в кулак и, решая больше себя не накручивать, отдаю все свое внимание Ивану. Какой-то внутренний голос говорит мне о том, что я должна стать этому мальчику близким человеком.

В торговом центре первым делом я покупаю себе джинсы и футболку, чтобы не выглядеть в своём вечернем платье, как оперная дива между рыбными прилавками. А потом мы с Михаилом и Иваном действительно очень здорово и легко проводим время. Покупаем крутые ботинки и кроссовки на физкультуру, играем в автоматы и обедаем в пиццерии.

Осторожно проверив, в курсе ли я семейной ситуации и получив утвердительный ответ, Михаил развлекает меня рассказами про Сибирские зимы и природу, сплавы, турпоходы, редкие ягоды и травы. Я внимательно слушаю, помогаю Ваньке кушать горячую пиццу и думаю о том, что было бы очень здорово поехать туда вместе с Игнатом и Иваном, но тут же себя одергиваю.

Нельзя, Лера, так мгновенно и болезненно прикипать к людям. Даже если ОН — самый лучший мужчина на свете.

Домой я попадаю почти в шесть вечера. Поворачиваю ключ, мысленно готовясь к очередному разбору полетов от мамы, включаю в прихожей свет и шокировано замираю, видя, как по коридору в одном полотенце движется мамин мужик.

— Вы что здесь делаете? — спрашиваю хрипло.

Он берет с полочки мамин крем, мажет им лицо и, совершенно невозмутимо вбивая его пальцами в шею, отвечает.

— Живу.

Игнат

Гипнотизирую взглядом экран с последней в моей жизни закрытой сделкой и не испытываю никакого удовлетворения.

Через пол часа кабинет Митрохиной Светланы Ивановны заполнят люди в форме. Ещё через час ей будут предъявлены обвинения в незаконном обороте оружия и продаже наркотиков.

Вот так просто. Кто бы мог подумать? Женщина — хамелеон. Скромная смотритель хранилища вещественных доказательств и изъятых вещей. Безграничная власть в обход системы и начальства, которое все эти годы нещадно и с моей помощью сажало, так скажем, «коллег» Митрохиной.

И мне мало! Очень мало! Потому что помимо справедливости, я хочу правды. Хочу знать, что же произошло той ночью семь лет назад. Понять с чего все началось и как приобрело масштаб международного уровня с грамотно выстроенной системой торговли в теневом интернете. К тому же, не верю что у Митрохиной кроме мужа не было сообщников. Нет, мелкие сошки меня не интересуют, их найдут следаки сами. Нужен кто-то ближе… Тот, кого женщина не станет сдавать, а значит, дело рано или поздно может возобновиться.

Прячу телефон в карман, ставлю мотоцикл на сигнализацию, надеваю солнечные очки и кепку с широким козырьком. Сильнее прятаться нету смысла. Руслан, как официальный гарант безопасности всех ведомственных структур нашей страны, вычистит камеры управления, как только я его покину.

Нет, он, конечно, боговал, что я его второй раз за сутки заставляю идти на сделку с совестью и если кто узнает, что он незаконно использовал личные данные пользователей, пусть даже преступников, он потеряет репутацию навсегда. Но всё-таки согласился. Потому что это Рус. И любил от моего брата не меньше меня.