Захожу в массивные двери управления и прохожу металлодетекторы.

— Здравствуйте, — мне на встречу поднимается дежурный. — Вы к кому?

— Здравствуйте, — киваю ему и делаю тон поборзее, — я в хранилище ваше к Митрохиной.

— Хм, — хмурится парень и склоняется над компьютером. — А пропуск заказан?

— Заказан, — достаю из кармана паспорт, которым не пользовался очень много лет и кладу перед дежурным.

— Шалимов Алексей Игнатьевич? — читает парень и внимательно сканирует меня взглядом, сверяя внешность с фотографией. Снимаю очки, чтобы ему было удобнее.

— Я могу пройти? — прерываю я наши гляделки. Не нужно пареньку сейчас проявлять мастерство дедукции.

— Да, все в порядке, проходите, — оживает парень и возвращает мне паспорт, минус второй этаж.

— Спасибо… — забираю документ и прохожу турникет.

Двадцать минут у нас на душевный разговор с гражданкой Митрохиной, и мне есть что ей предложить.

На этаже дежурный снова проверяет мой пропуск и пропускает в крыло с кабинетами. Нужный нахожу в конце коридора и ухмыляюсь. Надо же, такая звёздная личность и даже без секретаря. Коротко стучу и распахиваю дверь, не дожидаюсь ответа.

— Здравствуйте, Светлана Ивановна, — говорю в замершую возле открытого сейфа спину и не могу скрыть иронию в голосе.

— Выйдите! — резко оборачивается она на меня и шипит. — Вы кто такой? Как прошли?

— Так вы пригласили… — испытывая острое чувство омерзения, ухмыляюсь и стискиваю кулаки.

Снимаю кепку, очки, выдвигаю себе стул и сажусь на него прямо в центре кабинета.

Митрохина оскаливается. В глазах вспыхивает понимание.

Одним движением захлопывает металлическую дверцу и набирает на пульте числовую комбинацию. Внутри сейфа раздаётся резкий хлопок.

Сука… морщусь, от понимания, что Митрохина только что взорвала капсулу с кислотой. От ее бумаг через минуту останется только труха. Но они уже ничего не решают.

Светлана Ивановна невозмутимо возвращается к столу. Садится в кресло, сплетает пальцы с кроваво-алым маникюром в замок и впивается в меня взглядом.

— Значит, вот ты какой… — хмыкает. — Умный, принципиальный, но тщеславный. Сам лично пришёл на меня посмотреть. Другим такой чести не оказывал.

— Мой визит не имеет к тщеславию никакого отношения, — я отрицательно качаю головой. — У меня к вам предложение. Хорошая закрытая психиатрическая клиника вместо тюрьмы…

— Хаха… — нарочито смеется Митрохина. — С умным это я погорячилась. Ты действительно считаешь, что это интересное предложение?

— В вашем случае — да, — отвечаю вкрадчиво.

— Ну допустим, — выдёргивает подбородок она. — И что ты хочешь взамен?

— Ваш рассказ, — развожу руками, — с самого первого дня, когда вам в голову пришла идея продавать изъятое и списанное оружие, и до сегодняшнего.

— Вот оно как… — вспыхивают темным огнём глаза женщины. — А я ведь была почти уверена, что тот отчаянный идиот был не один. Но Саша убедил меня в обратном.

Сжимаю зубы, чтобы не сорваться и не пробить ей голову чем-нибудь тяжёлым.

— Шалимов Мирон его звали, — рычу, — а меня зовут Шалимов Алексей.

— Похож… — на секунду прикрыв глаза, кивает женщина. — Частная клиника и рассказ, как ты меня вычислил.

— Согласен…

— Ну тогда слушай, Алексей….
– набирает она в лёгкие побольше воздуха и выдыхает. — С чего б начать… Наверное, с того, что твой не в меру любопытный родственник сам во всём виноват. Он же перешёл к нам от мвдшников потому, что ему здесь больше денег пообещали, но соврали. Не платили нигде. А работы было столько, что хоть спать не ложись, — я замечаю, как губы женщины начинают подрагивают. — Первый раз мне предложил вернуть изъятое оружие владелец прямо на улице. За огромные деньги, как мне тогда казалось. Пистолет оказался именным с гравировкой и был мужику очень дорог. Я подумала, попробовала в очередной раз выбить бесплатное лекарство для младшей сестры и в порыве отчаяния согласилась. Потом разобралась, что за большинством из изъятого оружия никто никогда не придёт, перестала его оформлять и начала продажу. Дело пошло. С деньгами стало легче. И когда за пол года мне удалось заработать на заграничную операцию сестре, обо всём узнал муж.

— Митрохин Александр Аркадьевич, — уточняю я.

— Да, — кивает женщина. — У нас с ним получилось очень странное соглашение. Я отпускала его к любовнице и никак не мешала их жизни, в замен же он увольнялся со службы и становился директором подведомственного детского лагеря, который я использовала, как склад.

— Почему он согласился? — нервно дёргается моя бровь.

— Потому что… — зло усмехается женщина, — я умею убеждать. А ему новая семья оказалась дороже старой.

—

— Наверное, потому что она там была? — не сдерживаюсь я от «укола». — Но вы с чего-то возомнили себя Богом?

— Я собиралась завязать, — вскакивает с места Митрохина. Берет со стола пачку сигарет, подкуривает одну и, выпуская сизый дым, отходит к узкому окну. — Мы с Сашей должны были после сделки вывезти остатки склада. Но покупатель ни с того ни с сего решил расплатиться с нами не деньгами, а наркотой. Твой идиотский братец появился, как черт из табакерки со своей камерой и помешал сразу проверить сумки. Люди покупателя начали без разбора шмалять по кустам. Перебили все окна на старой туристической базе, где состоялась встреча. Грохот стоял такой, что оставаться было нельзя.