Реакция у всех новых участников семейного сборища была одинаковая. Замереть и круглыми как блюдца глазами уставиться на алый энерговорот. Наконец-то завернувшаяся в простыню Инес будто бы перестала существовать. В каком-то смысле я это, конечно, понимал. В конце концов чья-то там любовница была далеко не так важна, как новый бог пятой Кары в семье. Но, чёрт, мужики… это как-то нездорово, что ли…

Впрочем, ладно, не моё дело.

Алая аура меж тем начала постепенно угасать, и секунд через пятнадцать Парис плавно опустился на пол. И к нему, распихивая стражей, тут же бросилась матушка. В отличие от Никана, продолжавшего стоять на месте, глядя куда-то в пространство, она даже не пыталась скрыть своих истинных чувств. Бухнувшись на колени перед сыном, она крепко его обняла, и до меня донеслись то ли рыдания, то ли истеричные смешки. Ссылка однорукого явно её не устраивала.

— Мама? — слабый голос Париса разнёсся по молчаливой комнате, его рука поднялась и легла Февре на плечо.

Рыдания стали громче, а я ощутил себя, смотрящим дерьмовую театральную драматическую постановку. М-да… может мне свалить по-тихому? Не переношу слёзовыжимательных сцен.

Так я, собственно, и собирался сделать, уже повернувшись к окну. Парис потом найдёт меня на постоялом дворе, если захочет. Однако мне на плечо неожиданно легла рука. Обернувшись, я встретился взглядом с Никаном. От былого высокомерия в нём не осталось и следа. Скорее он испытывал ко мне… уважение.

— Мы можем поговорить… наедине? — произнёс он, указывая на выбитую дверь.

— Можем, — кивнул я.

— Хорошо. У меня к вам будет деловое предложение.

— Внимательно слушаю, — покинув счастливо воссоединившуюся семью, мы с Никаном переместились на первый этаж, в его кабинет.

— Во-первых, я приношу извинения за свои слова. Просто мой статус обязывает поддерживать определённый имидж. Как среди домашних, так и в городе. А вы, уж не обижайтесь, не очень походите на бога из… нашего круга.

— Я и не из вашего круга, — пожал я плечами. — А был бы — давно бы из него вышел.

— Понимаю, — кивнул мужчина, — циничность, действительно, уже давно стала частью жизни благородных семей.

— Да не в циничности дело, — отмахнулся я. — Лицемерьте сколько угодно, на здоровье. Просто у меня есть свои цели и я не люблю быть чем-то связанным. Только и всего. И, надеюсь, вы позвали меня не для того, чтобы предложить работать на вас?

— Нет, вовсе нет!..

— Врунишка! — захихикала Тала. — Какой сын, такой и папа!

— Тала, это было грубо, — погрозил я ей пальцем. — Да, он соврал, но нельзя так разговаривать со взрослыми. Даже с теми, у которых нет принципов и морали.

Никан икнул.

— Хм… ладно. Почему вы помогаете Парису? Вы встретились в заброшенном квартале, насколько я понимаю, и в итоге всё пришло к смерти Гелиода. Но что было до этого? Вы ему как-то задолжали?

— Нет. Просто он мне понравился. Честный парень, говорит всё как есть. Редко таких встретишь.

— Ясно…

Не до конца понимал почему, но, похоже, каждым своим ответом я заставлял Никана чувствовать всё большее и большее смущение. Так что, чтобы эта встреча не стала ещё тягомотнее и скучнее чем слёзные обнимания, я решил ему немного помочь.

— Что вы хотели обсудить? Не ходите вокруг да около.

— Да… понимаете в чём дело… в Кахамаре есть особое училище для будущих офицеров национальных войск. Ограничение входа: пятая Кара до тридцати лет. В нашей семье подобного гения не появлялось с самого основания, а тут…

На ум пришло, что говорил Парис отцу.

— Ему двадцать девять и он только что пробился на пятую Кару.

— Да. Выпускникам этого училища гарантируется прорыв к первому, а возможно даже второму Сиянию. Если Парису удастся… наша семья сможет не то, что занять лидирующую позицию в Морае, а даже перебраться в столицу.

— Однако вы не знаете, как у него об этом попросить.

Я не смог сдержать улыбки. Вот что значит — относиться к своим детям как к инструментам получения власти. За мной ещё с прошлой жизни тянулся длиннющий шлейф грехов. Но кое в чём меня точно никто не смог бы обвинить: в отсутствии любви к своему ребёнку. Протянув руку, я погладил Талу, сидевшую на подлокотнике моего кресла, по головке. Малышка довольно замурлыкала будто котёнок.

— Эм… да, не знаю. Боюсь, что он откажет.

— Не откажет. Может быть сначала упрётся, чисто из вредности, но в конце концов согласится. Правда, не ради вас, а ради силы. Сделать что-то ради семьи вы его уже вряд ли заставите.

— Это я понимаю… — тяжело вздохнул Никан. — Просто, понимаете, я ведь не единственный претендент на место главы семьи. Мои…

— Я сразу перебью. Мне это вообще неинтересно. И меня это не касается. Так что оставим эту, без сомнения, очень интересную историю за рамками. А между тем, вы так и не сказали, что хотите от меня.

— Могу я спросить, на какой вы Каре?

Я кивнул.

— Можете.

Пару секунд мы просидели в тишине, похоже мужчина о чём-то задумался. Хотя на меня смотрел довольно пристально…