— Это было грубо! — раздался к кровати голос Инес. Но сейчас разгорячённые взаимной ненавистью мужчины на прекрасную даму не обращали ровным счётом никакого внимания. И очень зря, надо сказать.

— Что я от тебя скрываю? — Никан фыркнул, — я ничего не скрываю, и никогда не скрывал. Ты был сплошным разочарованием, и об этом всем известно!

— Серьёзно? — голос Париса отчётливо дрожал от переполняющего его гнева. Вот это у него сейчас эмоциональные горки были, конечно… — Ты серьёзно?! Вот этот придурок до сих пор даже до завершения третьей Кары не добрался, а он меня старше на пять лет! Почему же он — не разочарование? Профир, твой драгоценный первенец, перешёл на четвёртую Кару в двадцать семь, мне сейчас всего двадцать девять! Где и в чём я — разочарование?

— Время — это не такой уж и важный аспект, — покачал головой Никан. — Всё равно без ресурсов столицы превзойти границу шестой Кары практически невозможно. Куда большую цену я вижу в стабильности. В том, чтобы ровными шагами идти по избранному пути, не сбиваясь и не отвлекаясь ни на что. Профир именно такой. Пимен, может быть и слабохарактерный, но хотя бы исполнительный и следует всем моим инструкциям. А ты? Никакой последовательности, отсутствие старания, ноль заинтересованности! Да, у тебя есть талант, и большой талант, но на одном таланте не выедешь! И когда ты упёрся в стену между третьей и четвёртой Карой и твой талант иссяк, проявилось твоё истинное лицо. Ты плевал на все мои советы, не хотел ничего делать, не хотел помогать семье, лишь проматывал мои деньги! А потом влип в эту отвратительную историю с убийством младшего Луксана! Думаешь, я за это тебя по головке бы погладил?! Нет! Ты получил, что заслужил, и то, что сейчас ты здесь, лишь подтверждает все мои слова!

У бати Париса, похоже, тоже накопилось. К концу своей тирады он почти кричал. Наверное, и закричал бы, если бы не боялся внимания кого-нибудь из домашних или слуг. Однорукий в ответ покраснел как помидор и, похоже, уже был готов с головой погрузиться в ответные обвинения, но мне этого было не надо.

— А можно вопросик? В каком возрасте Парис начал свой путь Власти?

На меня взглянули с пренебрежением и даже презрительностью. Но Никан явно был достаточно умён, чтобы не провоцировать тех, кто его шантажирует, без причины. Так что ответ я всё-таки получил.

— В девять. Раньше, чем стоило бы…

— Я знаю, можете не продолжать.

Детские тело и психика до лет двенадцати-тринадцати были ещё слишком податливы, так что Кара боли могла оказать на ребёнка множество негативных эффектов. Не имея особых эликсиров, успокаивавших и подавлявших эффекты Кар, обычные боги были вынуждены начинать путь Власти уже в подростковом возрасте.

— И вы хотите сказать, что в детстве у Париса не было никаких травмирующих событий?

— Он рос любимчиком матери и всех служанок, — усмехнулся Никан, — даже если просто падал и коленку расшибал — к нему тут же сбегался весь дом.

— Тогда как же он начал путь Власти раньше времени? Кто позволил?

— Никто, — развёл руками мужчина. — Он сам. Тогда я даже решил, что это — благословение для семьи Гераки. Кто же знал, что из чудо-ребёнка он превратится в мой главный стыд.

Я довольно улыбнулся. Шансы были не стопроцентными, но слова Никана лишь подтвердили некоторые мои подозрения.

— Парис, ты мне доверяешь? — я повернулся к однорукому.

— Не так чтобы очень… — протянул он, делая шаг назад. Похоже, я не смог сдержать кровожадную ухмылку.

— У меня есть идея, как помочь тебе преодолеть границу третьей Кары. Вероятность успеха — процентов тридцать.

— Это… — он явно хотел сказать: “Мало”, — но, глянув на отца, нахмурился и кивнул. — Давай. Тридцать лучше чем ноль.

— Отлично. Господа, — я посмотрел на Никана и Пимена, — пожалуйста, постойте на стрёме. А ты, — вновь на Париса, — не сопротивляйся и не используй энергию.

Я положил руку ему на ключицу и прикрыл глаза.

В моём прошлом это был один из самых эффективных методов допроса. Суть была в том, что в тело цели вводилась изрядная порция энергии, после чего отправлялась буйствовать без контроля и меры. Боль от подобной процедуры была способна свести с ума, при этом физических повреждений сама техника не наносила. Максимум — сам пытаемый мог навредить себе, корчась в судорогах.

Единственным минусом было то, что проводить такой допрос должен был человек, обладающим очень высоким уровнем контроля энергии. Без этого преодолеть внутренний естественный энергетический барьер организма было невозможно. Я в этом методе не был профи, всё-таки куда больше специализировался на прямом столкновении, а не на пытках. Однако по долгу службы нахватался того и сего, и кто бы знал, что этот навык вновь пригодится спустя целых сто тысяч лет.

Да, праджня отличалась от праны, а боги отличались от людей. Но в данной конкретной ситуации главное различие было в масштабах. И если пропорционально усилить процесс, на что у меня вполне хватало навыков, всё должно было получиться.

Вводить энергию в чужое тело было куда проще, чем вытягивать просто в пространство. Тем более организм богов был предназначен как раз для поглощения энергии и тело Париса, снявшего всю защиту, почти что само начало поглощать мою энергию.

Вот только, в отличие от обычной противоположной ситуации, когда я пожирал чужую праджню, сейчас контроль над энергией остался у меня. И в ту секунду, когда она начала хаотично биться внутри организма однорукого, игнорируя все классические энергетические каналы и вены, Париса скрутило от дикой боли.