— Понятно. И тебе это кажется смешным?

Он кивнул.

— Ага. Это уморительно. Мы заработали свою репутацию и гордимся ею. Но мы не плохие люди. Если кому-то нужна помощь, мы поможем. Мы не связываемся с несовершеннолетними девчонками и замужними женщинами, хотя однажды Бакса поймали с женой одного парня, но она не сказала ему, что была замужем, поэтому это была ее вина. Суть в том, что мы были крутыми парнями и не следовали ничьим правилам, только нашими. Мы до сих пор так делаем, и если подумать, мы никогда не делали ничего жестокого или плохого. Мы не бандиты. И Бакс, он об этом никому не рассказывает, был волонтером в старшей школе и каждый день после уроков помогал детям в кабинете специального образования. Сблизился с ними, подружился. Если кто-то пытался дразнить этих детей, Бакс устраивал им взбучку. Но, тем не менее, местные недолюбливают нас. Или в лучшем не знают, что от нас ожидать. Они вздохнули с облегчением, когда Ксавьер уехал, потому что это означало, что все Бэдды, кроме Баста уехали из Кетчикана… что означало, что их дочери были в безопасности, если будут держаться подальше от нашего бара. А сейчас? Все восемь — мы снова здесь.

— Целомудрие всех одиноких женщин города в опасности? — пошутила я.

Он пожал плечами, соглашаясь с этим замечанием.

— По сути верно. Хотя Баст теперь женат, поэтому он больше не в списке главных угроз женского целомудрия в Кетчикане.

— А ты — мой. — Я услышала, что именно сказала и решила исправить свою оплошность. — По крайней мере, на неделю.

Но он все понял.

— Амаранта, — он остановился, когда сказал мое имя, повернулся ко мне и взял меня за руки.

Я смотрела на него.

— Да?

— Мы оба знаем, что там произошло что-то, поэтому нет смысла этого отрицать.

— Ладно?

— Поэтому, да, я твой. — Он также приостановился. — По крайне мере, на неделю.

— А после? — я не могла не спросить.

Сначала между нами повисла тишина, но моих рук он не отпустил.

— Нам так нужно обсудить это прямо здесь и сейчас?

Я покачала головой, понимая, что он был прав.

— Нет, — я вырвалась из его хватки и снова взяла за руку. — Нет, не нужно.

Мы прошли еще около километра и дошли до центра, а затем и самого кинотеатра. Как Зейн и говорил, показывали только два фильма: боевик и романтическую комедию. Он заплатил за билеты и повел меня через весь зал, пока мы не дошли до последнего ряда и сели на кресла в углу, которые находились дальше всего от выхода.

Пока мы ждали начала фильма, он взглянул на меня.

— Знаешь, я тебе уже немного рассказал о себе, и тут я понял, что ни черта о тебе не знаю. — Он провел большим пальцем по моим костяшкам. — Тебе не нужно вдаваться в подробности, но… мне бы хотелось знать, чем живет Амаранта Куинн.

Я протяжно вздохнула.

— Ладно. И что бы ты хотел обо мне узнать?

Он покачал головой.

— Нет, так не пойдет. Ты мне расскажи то, чем хочешь поделиться, и если у меня будут вопросы, я спрошу, но тебе не обязательно на них отвечать, если не хочешь.

Я постучала пальцем по подлокотнику сиденья.

— Я единственный ребенок в семье. Это значит, что я вообще не понимаю твою семью. — Я засомневалась, ведь обычно большего я никому не рассказывала. — Выросла в одном захолустном городишке в штате Индиана. Моя мать стоматолог. Играла в волейбольной команде школы. У меня была лошадь, кобыла породы Скалистых гор, ее звали Этель.

— Лошадь по имени Этель?

Я засмеялась.

— Да. Мы купили ее у заводчика, он ее так назвал, не знаю почему.

Наступило молчание, но Зейн продолжал выжидательно на меня смотреть. Когда он понял, что больше я ничего не скажу, то нахмурился.

— И все?

Я пожала плечами.

— А что еще рассказывать?

Он покрутил локон моих волос.

— Много чего. Ты не сказала про отца, например.

— Это не самая лучшая тема.

Зейн вздохнул.

— Слушай, я не хочу давить на тебя, но мне просто кажется, что ты не особо мне доверяешь. Что объяснимо, наверное. Но я думал, что мы будем пытаться быть открытыми друг с другом. Но пока только я открываюсь тебе. Я рассказал тебе о Марко. Даже мои братья не знают, что у Кэмпи есть ребенок.

Я застонала.

— Зейн, дело не в доверии. Просто… Я не говорю об отце. Хочешь знать о моих парнях их старшей школы? Я расскажу тебе. Я встречалась с Брэдом Райли в первом году старшей школы. Первый парень, первый поцелуй, и первый парень, с которым мы дошли до второй базы. После трех месяцев он расстался со мной, чтобы начать встречаться с капитаном чирлидерш, которая была главной шлюхой школы. Видимо наши отношения развивались не так быстро, как этого хотел Брэд. Не знаю. Просто придумал какую-то отмазку, чтобы расстаться со мной и на следующий день он уже целовался с этой капитаншей в коридоре. — Я стала говорить тише, так как в зале приглушили свет и начали показывать превью фильма, хотя в зале кроме нас никого не было. — Затем я встречалась с Дейном Хауэллом в десятом классе, с ним я потеряла девственность на выпускном вечере, на заднем сидении его дерьмового форда. Мы встречались почти на протяжении всего десятого класса. В одиннадцатом я встречалась с Томом Вайландом, Джереми Рингом и Морисом Моррисоном.

— Моррисом Моррисоном?

Я захихикала.

— Ага. Все звали его Морри. Ненавидел свое имя, родителей, а еще ездил на новеньком Мустанге, который купил с заработанных денег от продажи травы на игровой площадке после уроков в начальной школе. — Парочка подростков зашли в зал, сели на пару рядов ниже от нас, тихонько посмеиваясь. — В выпускном классе был Джои Фастинелли, но я встречалась с ним всего пару недель, просто чтобы позлить маму. Он был тем еще козлом и я не спала с ним. Кайо Пруит был милым, но не слишком смышленым. Грег Майклс, звезда футбола, метил в Гарвард, самодовольный придурок, с которым я встречалась только потому, что у него был БМВ и кредитная карточка, и встречался он со мной, только чтобы позлить родителей, что меня вполне устраивало, потому что в школе меня считали крутой из-за того, что я встречаюсь с ним и пару неплохих дизайнерских сумочек. И наконец, Айзек Горовиц. Милый, гол как сокол и почти безграмотный, зато довольно красивый и готов был с себя снять последнюю рубашку, если попросишь. Он был для меня воплощением другой жизни. Его мама была африканских кровей, а отец — не практикующий ортодоксальный еврей. Айзек был… потрясающим. Удивительным. Возможно самый добрый человек, которого я когда-либо встречала.