Шрифт:
– Правильно понимаю, что в начале вы не понимали, что будет происходить дальше? – уточняет следователь, продолжая делать письменные заметки.
Я быстро киваю, раздраженная тем, что вынуждена пересказывать эту историю в сотый раз.
– При этом, у вас был опыт игры в мафию и…
– Не в такую мафию, – возможно, чересчур резко перебиваю его я.
– Верно, – кивает детектив, – ранее вы упоминали, что это некий сайт, онлайн версия мафии. Вы ведь там научились играть? Оттуда знаете все правила?
– В этой игре, – я киваю в сторону телефона, где продолжает идти трансляция из подвала, – совсем другие правила.
– Точно. Очередная вариация игры на выживание, – он вымученно улыбается. – Но вы же понимали, как сложно выиграть с вашей ролью, не так ли?
– В онлайн игре это возможно с помощью экстр и разных бонусов, но в реальности… очень маловероятно.
Шанс одержать победу, играя за маньяка, был так же мал, как шанс, что у ведущей игры Софии неожиданно случится инфаркт миокарда. Честно говоря, я так сильно дрожала после того, как увидела собственную роль, что удивилась, почему он не произошел у меня самой. Насколько сильно нужно испугаться, чтобы сердце не выдержало?
Тогда у меня впервые в жизни развилась клаустрофобия. Мне хотелось сорвать с себя одежду, только бы получить желаемый глоток воздуха. В горле першило, но как только я начинала кашлять, содержимое желудка в ту же секунду просилось наружу.
Я расстегнула две верхние пуговицы рубашки, обхватила руками шею и помассировала затылок, по которому струился пот. Я, словно юла, вертелась в поисках какой-то тайной спасательной кнопки. Вот бы другие знали, как тошно мне было от самой себя в те жалкие несколько секунд после осознания собственного положения. Как же так, думала я, всю жизнь потешаться над наивностью других, но оказаться в итоге куда более простодушной?
Еще до начала игры у меня появились раны, из которых сочилась кровь. Смотря на разбитые колени, я все отчетливее слышала одну невероятную, но простую истину в своей голове: я скоро умру. По-настоящему. Так, как умирают люди из новостей и газет, как умирают дальние родственники и знакомые друзей. Я так часто слышала о чьей-то смерти, даже не задумываясь, а каково это – умирать самой.
Я представляла, как за мной придет смерть с косой: у нее не будет лица, но я и без этого пойму, что на нем искривленная едкая ухмылка. Она не издаст ни звука, но я все равно услышу ее мерзкий самодовольный смех. Когда смерть протянет ко мне невидимые руки, я почувствую, как она вырывает длинными когтями душу из моего тела.
Но больше всего я боялась исчезнуть, ведь никто не знает, как это – когда нас нет…
3 глава
Уже тогда, сидя в тесной кабине, я знала, что обо мне подумают люди. В таких историях всегда находятся те, кому проще обвинить во всем случайную жертву. А если эта жертва сама совершает ряд чудовищных преступлений, она автоматически лишается шанса на искупление.
Если бы хоть кто-то поинтересовался моим состоянием в первые минуты игры, он бы знал, как сильно я себя возненавидела. Но горькая правда этой истории состоит в том, что никому нет дела до моих чувств.
Я хорошо помню, как начала кричать. Кричать навзрыд и что есть мочи. Помню, как сдавила дрожащими руками голову в надежде расколоть ее на части, лишь бы избавиться от навязчивой мысли, что еще несколько часов назад все было в порядке, а теперь мы в смертельной ловушке.
Взглянув на сидящих напротив мужчин, я понимаю, что как бы они не старались, уже слишком поздно. Никто не в силах избавить людей по ту сторону кабин от пожирающего внутренности страха.
– Правильно понимаю, что оружие уже находилось внутри? – уточняет следователь, возвращая меня к разговору.
– Да, в небольшом ящике.
– Вы осмотрели его, когда увидели?
– Нет.
– Почему?
– Потому что не имеет значения, каким ножом зарезать человека: охотничьим, боевым, перочинным, для разделки мяса или тем, которым намазывают масло на хлеб, – он все равно умрет.
– В прошлый раз вы были не столь откровенны с полицией, – отмечает детектив, видимо, просматривая материалы прошлых допросов.
– Можем поменяться, – предлагаю я. – Посмотрим, как вы будете отвечать на вопрос, который слышите в сотый раз.
– Нам очень жаль, но в этом деле слишком много пробелов, – объясняет младший следователь. – И сейчас мы пытаемся восполнить их с вашей помощью.
– Странно, что эти пробелы смутили вас только сейчас, когда похитили еще тринадцать человек. А где вы были, когда меня судили по нескольким статьям?
– Судили и оправдали, – не отступает он.
– Это случилось не благодаря вашей работе.
– Аделина, – встревает детектив, – мы можем вернуться к тому, что происходило на игре? Нас интересует, что произошло в самую первую игровую ночь.