Тогда я впервые задумалась, а удается ли хоть кому-то спокойно прожить день, в который они кого-то потеряли. Что чувствуют люди через пять или десять лет после чьей-то смерти? Забывают ли они хоть когда-то? Хотя бы случайно или потому, что слишком заняты? А если забывают, как сильно они после этого себя ненавидят?

На кладбище меня привез отец.

– Их похоронили рядом, – сообщил он мне, когда я уже схватилась за дверную ручку.

– Зачем?

– Так решили все остальные, – сухо ответил он, словно заранее готовился к этому неприятному вопросу.

Остальные. Те, к кому мы не имели отношения, потому что наша семья никого не потеряла. Вот только я лишилась трех близких людей. Меня затошнило от мысли, что мне не позволено считать себя частью этого горя только потому, что я до сих пор жива.

Найти целый ряд могил, заваленных венками, оказалось пугающе легко. Одинаковые гранитные надгробия с разными черно-белыми изображениями на них. Зернистые фотографии очень быстро начали плыть перед глазами, и я едва не потеряла сознание.

В себя меня привел неожиданно раздавшийся поблизости голос.

– Пришла позлорадствовать?

Обернувшись, я увидела отца Стаса. Его брезгливый взгляд будто говорил, что перед ним сейчас самое отвратительное существо на планете. Во многом благодаря этому моменту я очень быстро поняла, как смотрят на прокаженных, и что теперь – я одна из них.

Мне не хотелось возвращаться в состояние абсолютной ненависти к себе. Нельзя было допустить, чтобы меня в очередной раз сделали козлом отпущения. Но кто, если не я, виноват в том, что его сын лежит в земле?

Я думала о времени, когда его родители считали меня частью семьи и мечтали о нашей со Стасом свадьбе, и не понимала, почему именно я стала тем человеком, который разрушил их жизнь.

– Даже ничего не скажешь? – поинтересовался мужчина озлобленным голосом.

Казалось, он готов голыми руками вырыть могилу и, не задумываясь, бросить меня прямо в нее.

– Скажи же! – Неожиданно он сорвался на крик, а после упал передо мной на колени и начал рыдать. – Скажи хоть что-нибудь…

Он опустил голову на землю. И тогда я по-настоящему увидела, что сделала. Увидела, как выглядят вдребезги разбитые мной люди.

Я медленно опустилась на землю рядом с ним. Как бы мне не хотелось его успокоить, я так и не смогла дотронуться до его трясущегося от истерики тела.

С каждой минутой его всхлипы становились все тише и тише, а потом и вовсе прекратились. Он поднял голову и взглянул на меня красными от слез глазами. Его лицо оказалось перепачкано кладбищенской землей. Несмотря на страх быть отвергнутой, я достала из сумки влажную салфетку. Презрение в его глазах сменилось равнодушием. Он словно вообще позабыл, кто перед ним сидит.

– Спасибо.

Взяв салфетку, он наскоро обтер ей лицо, после чего поднялся на ноги и, в последний раз бросив взгляд на могилу Стаса, ушел.

Вернувшись к папе в машину, я думала, что самое худшее осталось позади, но тут у ворот кладбища появились родители Анжелики.

У обоих опущенные головы, сгорбленные спины и заплаканные лица. Они потеряли половину своих волос, а на оставшейся просматривалась седина.

Я бы хотела передать, что чувствовала в ту секунду, глядя на них, но у меня не получится. Бывает видишь сводку о трагедии в какой-нибудь неизвестной семье и думаешь: какое горе. Ходишь и причитаешь на каждом углу, сетуя на вселенскую несправедливость, из-за которой умирают хорошие люди. Но в тот день у меня просто не нашлось слов.

Я не могла пошевелиться. Во мне не оказалось смелости для того, чтобы выбраться из машины и выразить им свои соболезнования.

На самом деле, слово "скорбь" даже на каплю не выражает того, что я чувствовала и чувствую по сей день из-за этой утраты.

Когда на трансляции появляется мужчина в костюме, я не сразу понимаю, что он ведущий игры. Потому что он совсем не похож на Софию.

Впервые мы с ней встретились в первую игровую ночь. В тот самый момент, когда я волочила труп незнакомого мужчины через весь подвал.

– Не забудь забрать нож, – заискивающе посоветовала она, – он тебе еще пригодится.

Встретившись с ней взглядом, я поняла, что ее безумие заразно. Оно распространилось на нас, как только в колонках зазвучал ее голос, рассказывающий правила игры. И даже спустя годы я до сих пор не могу до конца вытравить ее из себя.

– Вы уверены, что не были знакомы с другими участниками? – спрашивает вернувшийся в комнату детектив.

– Я знала только своих друзей.

– Может, еще раз посмотрите на фотографии?