Я удивленно достала письмо, которое в нем лежало.

– Если быть точнее, он предлагает леди Лидделл навестить некую девушку, которая была спасена не без ее помощи и участия, – продолжил Кондор. То, что он говорил, почти дословно повторяло содержание письма. – И, конечно, интересуется тем, как дела у леди Лидделл, и выражает свою надежду на то, что ее здоровье поправилось.

– Как… мило, – сказала я.

Ренар вытянул шею, пытаясь разглядеть, нет ли в письме чего еще интересного. Корвин сделал то же самое.

– Видимо, с почтовым голубем тебя путает не только Дар, – хмыкнула я. Кондор посмотрел на меня так, что умей он превращать всяких девиц взглядом в жаб, я бы уже сидела у него в кармане. Я вздохнула, очень смиренно и грустно: – У меня не было планов на завтра, как всегда. И если нужно…

– Кроме очередного урока… эм… этикета у Присциллы, – фыркнул Ренар и сощурился, глядя мне прямо в глаза. Он повернул голову, взгляд стал вопрошающим, и я поджала губы, потому что поняла, на что он намекал.

Только вот желание говорить о методах гашения свечей магией куда-то испарилось. Видимо, испугалось кое-чьего сарказма.

– Я, если тебя интересует, не приглашен лично… – добавил Кондор. – Только потому что и так захожу проведать бедняжку раз в пару дней. Так что это лишь формальность на тот случай, если ты захочешь ее навестить.

– А если не захочу?

Я задала этот вопрос, глядя прямо в лицо волшебника. Кондор криво улыбнулся.

Мол, так я и знал.

– Как ты можешь быть столь бесчувственной к судьбе девицы, которую сама же и спасла? – наигранно ахнул Ренар.

Я почувствовала неловкость.

– Это был просто вопрос! Я согласна.

Кондор изобразил на лице удивление. Кажется, искреннее.

– Что, так быстро соглашаешься? – он снова криво улыбался. – Я надеялся, что мне придется уговаривать тебя вылезти из норы еще пару минут.

– Хочу удостовериться, что вы, коварные волшебники, не слишком обижаете бедняжку Бриджет, – ответила я, аккуратно складывая письмо назад в конверт и убирая его в карман халата.

Кондор осторожно кивнул:

– Память, увы, все еще не вернулась к ней, – он смотрел на меня, чуть наклонив голову набок. – Гэб не хочет сильно ее волновать, но надеется, что общение с тобой немного поможет. И потом, мне кажется, тебе было бы полезно сменить обстановку.

Лед в его голосе окончательно оттаял.

Я удивилась.

– Мне нужно броситься к тебе на шею с воплями благодарности? – вырвалось у меня, и я тут же пожалела об этом.

Кондор раздраженно поморщился и вздохнул:

– Лучше обойтись без этого.

Ренар хмыкнул и заерзал, пытаясь сесть поудобнее.

– Мари, кстати, хотела нам кое-что рассказать, – сказал он, глядя на меня в упор.

Его рука поднесла трубку к губам, прямо к тонкой, очень хитрой улыбке.

Кондор в ответ зевнул и устало посмотрел на меня, ожидая, что я сейчас скажу или сделаю.

Я почувствовала себя маленькой девочкой, которую уговаривают показать родителям дурацкую поделку с уроков труда. Очень кривую. Абсолютно дурацкую. Совершенно невовремя.

– Это потерпит до утра, – сказала я и кивнула на Кондора. – Потому что, боюсь, кое-кто уснет на половине рассказа.

Уголки его губ чуть дернулись – тень улыбки была почти теплой.

– Я рад, что ты немного думаешь о других, милая, – тихо сказал волшебник. – Пожалуй, ты права. Я уже не так юн, чтобы спать на полу, а кровать, боюсь, для двоих тесновата. Если ты одолжишь нам свечу или фонарь, я буду благодарен, – сказал он уже Ренару. – И, надеюсь, никто не узнает, что леди Лидделл завела дурную привычку прогуливаться по ночным коридорам.

– Эй! – я аж подскочила с места и скрестила руки на груди.

Плед, конечно, остался на полу.

– Смею тебя заверить, – ответил Ренар, протягивая Кондору небольшой фонарик с кристаллом, – что среди дурных привычек леди Лидделл именно эта отсутствует. Спокойной ночи, милая, – улыбнулся он мне. – Ценю твое доверие.

В коридоре было темно, тихо и по-прежнему пахло деревом. Ахо так и остался где-то в тенях, зато на моем плече сидел Корвин, вцепившись когтями так, что не будь у халата плотного воротника, я бы заработала несколько новых царапин.