— Ковальский алчный кретин, но не дурак. Он понимает, что сбежать сейчас, это значит оставить все честно нажитое и никогда больше не возвращаться в страну. Нет, ему нужно идти до конца или потерять все над чем он работал столько лет. Впрочем, — задумчиво протягивает Скалаев. — Не сам же он перерезал тормозной шланг. Вполне возможно, что он действительно уехал из города, чтобы обеспечить себе алиби, в то время как…

— Как исполнитель готовится довести начатое до конца? — во рту становится вязко и язык с трудом слушается, когда я пытаюсь закончить мысль. — Убить меня?

— Принцесска, мы во всем разберемся. Я найду Ковальского, из-под земли достану. Он не причинит тебе вреда, обещаю.

Марат заглядывает в мои глаза и несмотря на то, что он так и не решается попросить меня доверять ему, не после всего, что между нами произошло, я ему верю.

Он помогает мне сесть в машину и сразу выруливает на проспект, попутно раздавая указания по телефону. Судя по тому скольким людям он звонит, сомнений нет, скоро Ковальский будет найден. Я тоже достаю телефон и отменяю занятия в зале. В этот раз голос администратора звучит не так приветливо, она задает тысячу вопросов о причине и наверняка, остается неудовлетворенной моим скупым “ по личным обстоятельствам”, но тем не менее, обещает прикрыть перед начальством.

Улицы за окном сменяют друг друга и погруженная в свои мысли, я не сразу замечаю, что мы выехали из центральной части города и направляемся в промзону. К горлу поступает сухой ком, когда я понимаю куда Скалаев меня везет. Почему-то я была уверена, что он отвезет меня в офис или хотя бы в свою городскую квартиру, но вместо этого он привез меня на Фабрику.

Воспоминания огромными тектоническими пластинами наваливаются на меня, грозят раздавить. Столько всего здесь произошло. Самые счастливые моменты моей жизни. Самые горькие. Самые важные. Судьбоносные… Я думала, что за прошедшие годы Марат забросил здание, тем более в прессе была информация о его недвижимости в центре Москвы. Хотя, может не успел вытурить оттуда любовницу?

Думаю, если бы знакомая темная фигура у забора, я бы вряд ли нашла в себе силы выйти из машины. Но я смотрю на Рамика, который прихрамывая ковыляет к машине, потряхивая своим купированным хвостом и на губах расплывается улыбка. Я скучала.

Выхожу из машины и тут же падаю на колени, давая возможность Рамзесу обнюхать себя. После нашего расставания пес полностью принял сторону Марата и стойко игнорировал виновницу всех бед, но сейчас он тыкается носом в мое плечо и подставляет уши для того чтобы я погладила за ними.

— Привет, малыш, — обнимаю собаку. — Я скучала.

Утыкаюсь в его макушку и какое-то время просто сижу на земле, радуясь, что из активного щенка Рамик превратился во взрослого пса, который не мечется по территории в припадке радости от встречи. Мне нужна эта передышка. Просто необходима. Потому что атмосфера вокруг… это слишком. Даже тот факт, что меня пытались убить сейчас отходит на второй план. Воспоминания вытесняют какие-либо мысли и уносят меня далеко-далеко. Туда, где мы забрали шкодливого щенка из клиники и привезли сюда. Тогда я и сама впервые увидела Фабрику, а также сюрприз в виде балетной студии, которую он мне готовил.

Столько лет прошло, а я до сих пор не могу понять как мы могли… Как мы могли это упустить. Своими руками уничтожить. Мы ведь были счастливы.

Боль пульсирующими волнами проносится по моим венам и мне кажется еще немного и Рам отшатнется от меня потому что почувствует, как она стекает с кончиков моих пальцев. Но он продолжает громко сопеть в мое плечо и я даю себе еще мгновение на то чтобы справиться с эмоциями. Они слишком яркие и живые и если я дам себе чуть больше времени, последствия будут необратимы. Я уже не смогу смотреть на Марата и делать вид, что нас связывает лишь сделка. Просто не смогу…

— Ты сегодня рано, — раздается женский голос со стороны крыльца.

Я отрываю глаза от расплывчатой точки на земле, на которой был сфокусирован мой взгляд и смотрю на девушку.

— Алиса? — неуверенно произносит она и тут же улыбается. — Я тебя сразу и не заметила за Рамиком.

— Привет, — мои губы при виде кинолога тоже растягиваются в улыбке. Когда-то именно она помогла нам с воспитанием щенка. Если бы не Оксана, то Марат бы, наверное, так и покупал по новой паре обуви в неделю, потому что нашей выдержки не хватало ругать Рамика за испорченное имущество. — Что ты здесь делаешь? Я думала, Размес уже стал приличной собакой, неужели до сих пор покушается на хозяйские туфли?

Понимаю, что логичнее было бы задать этот вопрос непосредственно Марату, но я все еще боюсь смотреть на него. Если утром мои нервы были стальными канатами, которые не прогнулись даже под натиском дешевого спектакля с блондинкой в его офисе, то сейчас они превратились в оголенные провода и я всерьез опасаюсь, что один взгляд на Скалаева вполне может спровоцировать короткое замыкание.

— Я здесь в качестве сиделки для старого друга, — грустно улыбается Оксана.

— Сиделки? — вспоминаю, что походка пса показалась мне странной и уточняю: — У него что-то с ногами?