Но в этом сне не было никаких комплексов, и желание хлестало через край. Такое неприкрытое и откровенное, настоящее, пряное и терпкое, как самое лучшее вино. Я выгибалась, подставляя под ладони Павла всю себя, я двигалась в такт его движениям, я стонала, я…

— Динь!

Полный беспокойства голос ворвался в мой сладкий сон, потревожив его. Я вновь застонала, распахнула глаза — и с удивлением уставилась на практически голого мужа, который, откинув в сторону одеяло, держал меня за плечи и напряжённо рассматривал моё тело, прикрытое лишь тонкой ночнушкой.

Стоп. Павел — мой бывший муж. А то, что я видела недавно, мне всего лишь приснилось.

Но как же хорошо было. И между ног до сих пор волнующе пульсирует…

— Динь, у тебя что-то болит? — спросил между тем Павел, заглядывая куда-то мне под живот. Спала я без трусов, ночнушка задралась почти до пояса, и от этого взгляда — пусть мимолётного, но очень даже откровенного, — сердце зашлось в диком стуке. — Простынь вроде чистая… Я проснулся, когда услышал твой стон. Что-нибудь болит?

— Нет, — я мотнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Горячие ладони Павла на плечах очень отвлекали. — Я… просто… сон видела…

— А-а-а, — протянул он, опять опустив взгляд вниз, на мой чуть выпирающий животик и… кое-что ещё. Сглотнул. — Кошмар приснился?

— Нет, — выдохнула я и зачем-то призналась: — Ты.

Павел поднял глаза, и я заметила в них изумление. А потом лицо мужа преобразилось, став именно таким, каким я видела его во сне — жадным и нетерпеливым, с глазами, блестящими от неприкрытого желания. Я непроизвольно задышала чаще, развела ноги шире… и всхлипнула, когда Павел снял одну ладонь с моего плеча и положил туда, где давно было жарко и влажно.

— Боже, Динь… — прохрипел он, проведя пальцами по половым губам. Он будто играл на мне, как на музыкальном инструменте, проворно и плавно двигая ладонью. Круговыми движениями обводил набухший клитор, спускался вниз, к лону, обводил вход в меня, ненадолго и неглубоко проникал внутрь пальцем, дожидался протяжного стона — и выходил, повторяя всё вновь и вновь.

Мне казалось, что я горю. Я тысячу лет уже не ощущала ничего подобного. Такого сладкого жара, такого откровения, такого тянущего чувства между ног… Это было так остро и жадно, как до брака, когда мы ещё совсем не знали ни бед, ни горя…

— Паш, мне нельзя, нельзя… — шептала я, жалобно всхлипывая, выгибаясь и вопреки своим словам подстраиваясь под его движения пальцами, шевелила бёдрами, обхватывала руками его напряжённую спину…

— Немножко можно. — Горячий язык коснулся сначала одного соска, затем второго, и я едва не умерла от наслаждения. Грудь сейчас была настолько чувствительной, что меня словно молнией пронзило. — Доверься мне, всё будет хорошо…

Павел осторожно и ласково покусывал меня за соски, одновременно с этим продолжая движения рукой внизу, где было уже до безобразия влажно и скользко. Целовал живот, шепча, какой он безумно красивый, спускался всё ниже и ниже… А потом…

Я вскрикнула, ощущая, как на ресницах собираются солёные капли удовольствия, притиснула к себе голову Павла, изо всех сил прижимая её как можно ближе и чувствуя, как он проникает в меня языком, пальцами осторожно раздвигая половые губы и перекатывая клитор, будто бутон цветка. Он имитировал половой акт, тараня меня языком, выгибал его, задевая внутри что-то такое, из-за чего я безумно дёргала ногами, верещала и плакала от наслаждения, сцепив руки в замок на затылке Павла и ни за что на свете не желая, чтобы он прекратил всё это. Он и не прекращал, настойчиво, но нежно доводя меня до края — пока я в конце концов не отпустила его голову и не рухнула обратно на постель, ощущая, как уходит напряжение из тела и кожи словно касается раскалённое солнце, взрываясь мелкими лучиками в моих зрачках…

Когда я очнулась от своей эйфории, Павла рядом не было.

Только в ванной шумела вода…

Павел

Собственное напряжение он смыл в ванну, быстро и лихорадочно закончив всё буквально за несколько секунд. Стоны и вскрики Динь возбудили просто до невозможности, до боли во всех мышцах, до помутнения мозгов. Пришлось даже засунуть голову под ледяной душ — иначе она соображать отказывалась. Хорошо, что сегодня Павлу не нужно было на работу.

Он не обольщался, понимая, что просто подловил Динь на слабости. Сон, гормоны беременной женщины, а тут он полез со своими ласками — она просто не смогла его оттолкнуть. Получила удовольствие, а теперь наверняка захочет прояснить ситуацию и указать Павлу на его настоящее место в районе плинтуса.

Что ж, он был к этому готов, хотя это не значило, что ему совсем не будет больно.

Когда он оделся и вышел из ванной, Динь ещё сидела в спальне на кровати, глядя в окно с отсутствующим выражением на лице. Заметив Павла, нервно сцепила руки на подоле ночнушки и слегка порозовела щеками.