— Ты в порядке? — Поинтересовался Ру.

— Нет. — Ответил Натэниэл. — Здесь так много полиции. Наверное, они обнаружили что-то плохое. Может, Денни и другая девушка уже мертвы. Но мысль о том, что Денни, которая была такой хорошей, может исчезнуть навсегда, прочищает мне мозги.

— Прочищает тебе мозги от чего? — Уточнил Эдуард.

— От Ранкина.

— Что ты имеешь ввиду?

— Стоило мне увидеть его, как тут же захотелось подойти ближе. Помню, он говорил, как мне следует признаться в том, что я творил с девушками, и я хотел сказать ему именно это.

— У тебя что-то было с Беттиной Гонзалес? — Спросил Эдуард. Я была рада, что это сделал он, потому что не была уверена в том, что смогу задать этот вопрос сама.

— Нет. — Ответил Натэниэл, и все его тело говорило о том, как это неправильно, но потом он вдруг нахмурился и попытался разглядеть Ранкина в толпе. — Нет, клянусь, я и пальцем ее не трогал. Но он думает иначе… нет, не так. Он хочет, чтобы я сказал, что это сделал я. Он заставляет тебя признаться в том, чего ты не совершал, заставляет тебя хотеть сделать это.

— Ты испытываешь аналогичное желание? — Спросил Брэм Мику с заднего сиденья.

— Я не ощутил потребности в признании, но мне правда было сложно уйти. Я был у двери, потом вдруг Ранкин что-то сказал. Я даже не помню, что именно, но я просто не стал открывать дверь. Как будто меня что-то остановило. Это происходило несколько раз, но я не могу вспомнить, что он такого сказал, чтобы задержать меня в комнате.

— Он задавал мне однотипные воросы. Разные варианты на тему того, что я сделал с Беттиной, где она была. Я помню, что он говорил мне. — Сказал Натэниэл. — Но я оставался не поэтому. Я подумал, что мне следует заткнуться и выбираться оттуда, но он вдруг протянул руку к моей, или даже обхватил меня со спины, и я просто не захотел этого делать.

— Погоди, он к тебе прикасался? Он трогал тебя во время допроса? — Уточнила я.

— Нет, не так очевидно. Он как будто просто врезался в меня, пока шел за мной. Похлопал меня то ли по руке, то ли по спине, но большинство его касаний были незаметными.

— Я видел только то, как он коснулся руки Натэниэла, но это было по-приятельски. Ничего сексуального или недопустимого. — Сказал Мика.

— А эффект был. — Сказал Натэниэл, опустив голос до шепота.

— Нам надо держать тебя подальше от него. — Сказала я.

— Почему ты не рассказал нам об этом раньше? — Спросил Эдуард.

— Ничего из этого я не помнил, пока не увидел его. А потом вы сказали, что копов слишком много, и я подумал о Денни. Я в том смысле, что мне жалко Беттину, но я не знал ее. А Денни была моим другом. Мысль о том, что с ней может случиться что-то плохое, помогла мне прочистить голову.

— У тебя ничего такого не наблюдается, Кэллахан? — Спросил Эдуард.

— Нет. Я знал, что он сделал что-то во время допроса. Знал, что он провернул это со мной и Натэниэлом. Но когда Анита потянулась ко мне, у меня повились силы и достаточно воли, чтобы выйти оттуда, забрав с собой Натэниэла.

— Тебе пришлось тащить меня за руку, да?

Мика положил ладонь на загривок Натэниэлу, под волосы. В этом прикосновении было гораздо больше, чем казалось. Мика придвинулся к нему лицом.

— Я решил, что ты просто нервничаешь из-за допроса.

Натэниэл приблизился к Мике, пристроившись лбом ко лбу.

— Я нервничал, но уходить не хотел по другой причине. Твое прикосновение помогло. И наше общее — тоже. Как будто то, что предлагает Ранкин, связано с обещанием прикосновения, а реальный контакт помогает избавиться от него. В этом есть какой-то смысл?

— Определенно есть. — Сказала я.

— Есть. — Подтвердил Мика.

— Дело только в Мике и Аните, или любое прикосновение поможет? — Уточнил Эдуард.

Натэниэл закрыл глаза и немного привалился к Мике.

— Я не уверен.

Никки положил свою ладонь на руку Натэниэлу.

— Так лучше?

— Не уверен… Я будто сам не свой.

— Хочешь сказать, если тебя никто не трогает, то Ранкин может промыть тебе мозги и заставить тебя признаться в том, чего ты не делал? — Спросил Эдуард.

Натэниэл открыл глаза и немного отстранился от Мики, чтобы посмотреть на Эдуарда.

— Я не знаю.

— Но это возможно? — Спросил Эдуард.

Натэниэл кивнул.

— Ты — верживотное. Вас не так-то легко одурить, в отличие от обычных людей.

— Это наводит на мысль о том, сколько народу созналось Ранкину в преступлениях только потому, что он велел им это сделать. — Сказала я.

— Я почти уверен, что рейтинг закрытых дел у него — сто процентов. — Озвучил свои домыслы Эдуард.