Выяснилось, что женщина, которая спорила с Эдуардом, была не только местным копом, но и официальным психопрактиком в этом округе. Я всегда подозревала, что сверхъестественные способности есть у большего числа копов, чем кажется. Большинство полицейских прошли тестирование на выявление скрытых сил, которые можно применять на службе. Примерно тридцать процентов показали достаточно высокую оценку по шкале Кейси (вероятно, имеется ввиду шкала Эдгара Кейси — американского мистика и медиума — прим. переводчика), чтобы получить статус активного психопрактика. Это больше, чем во всех других профессиях, представители которых проходили тестирование.

Полиция отказывалась брать на работу психопрактиков и ведьм, но изрядная часть копов уже и так обладала сверхъестественными способностями. Офицер Анжела Далтон была одной из тех практиков, кто был официально допущен к работе в полиции.

Она почувствовала, как что-то происходит в машине, но, будучи под воздействием иллюзии или того, чем Ранкин запудрил ей мозги, была абсолютно уверена, что у него нет никаких способностей, а значит, то, что произошло в салоне автомобиля, было моей виной. Она была всего на пару дюймов выше меня, а ее каштановые волосы мягкими волнами спускались до плеч. Она была поджарой, но достаточно фигуристой, чтобы не походить на мальчишку в этих свободных брюках от делового костюма и тенниске. Пистолет висел у нее в кобуре, рядом с жетоном, зарепленный на ремне — я и сама так всегда носила его на работе. Я была уверена, что при иных обстоятельствах Далтон вела бы себя профессионально, но сейчас она была настроена враждебно, потому что я якобы заколдовала одного из офицеров полиции. Она прям так и сказала: «Заколдовала». Я решила, что надо научить ее другому термину.

— Трахнула мозги. — Сказала я. Может, чуть громче, чем следовало бы.

— Что вы сказали? — Она нахмурилась.

— «Трахнуть мозги», а не «заколдовать».

Она замолчала и задумалась.

— Если бы я попыталась сделать то, в чем вы меня обвиняете, офицер Далтон, это называлось бы «трахнуть мозги». «Заколдовать» — слишком мягкий термин для этого.

Ее светло-карие глаза моргнули. Она была одной из немногих здешних копов, кто не носил солнечные очки.

— То, что я почувствовала, было ужасно, так что, думаю, вы правы. Я бы даже сказала, что это изнасилование. Изнасилование мозга.

Настал мой через выучить новый термин. Я кивнула.

— Пожалуй, это было ближе к изнасилованию, чем к просто сексу, так что да, изнасилование мозга.

— Как вы можете быть так спокойны после всего, что сделали с Ранкиным?

— Я ничего не пыталась сделать…

— Вот именно, вы не пытались — вы просто вломились ко мне в голову. — Вмешался Ранкин, буквально зарычав мне в лицо.

— Поглядите-ка, горшок обзывает котелок чумазым. — Сказала я.

— О чем вы говорите, Блейк? — Не поняла Далтон.

— Он трахнул мне мозги, а не я ему.

— Неправда. — Возразил Ранкин.

— Вы ведь и раньше чувствовали эту энергию, не так ли, Далтон? — Спросила я.

Она кивнула, чуть нахмурившись.

— Да.

— Я только приехала в город, так что это не могла быть я.

Она вновь моргнула, и что-то в ее глазах напомнило мне взгляд Натэниэла, когда он боролся против Ранкина.

— Нет. Нет, вас здесь не было.

Я почти видела, как она мысленно собирает факты по кусочкам. В этот момент Ранкин задел ее руку своей. Это было почти невесомое движение. Если бы мы не стояли так близко, я бы ничего не заметила. В ее глаза вернулась ярость. Я наблюдала это буквально с расстояния в несколько дюймов — то, как его сила заполнила ее разум ложью. Блядь.

Будь он вампиром, я могла бы освободить ее. Если бы он поймал ее глазами, как это было со мной в машине, можно было бы разорвать зрительный контакт. Но она даже не смотрела в его сторону. Что бы он с ней ни сделал, это было гораздо глубже. Он мог контролировать ее и без зрительного контакта, но ему приходилось касаться ее время от времени. Любопытно. Возможно, я могу что-то с этим сделать.

Я вклинилась между ними, оттесняя Ранкина. Для этого мне пришлось встать спиной к Далтон, но я продолжала говорить с ней, надеясь, что она услышит.

— Вы сказали, что чувствовали такую энергию раньше?

Эдуард позади меня повторил мой вопрос:

— Вы раньше чувствовали ту же силу, которую ощутили в машине, офицер Далтон?

— Да… Да, так и было.

— Задолго до того, как мы приехали в город, верно? — Уточнила я.

— Да. — Сказала она. — Да. — Сперва неуверенно, но через секунду ее взгляд стал тверже.

Ранкин попытался обойти меня, но я шагнула в его сторону. Он уставился на меня, и я почувствовала, как его сила пронеслась по мне, подобно порыву холодного ветра, хоть это и не совсем точное сравнение. Я опустила взгляд с его глаз на самую верхнюю пуговицу рубашки. Нельзя позволить ему захватить меня взглядом еще раз. Я уже годами спокойно пялилась в глаза древних вампиров и потеряла бдительность, но еще до того, как Жан-Клод поделился со мной своей силой, я справлялась с этим самостоятельно. Ранкин не был вампиром, так что ни метки Жан-Клода, ни некромантия мне здесь не помогут. Я уставилась ему в грудь, как если бы мы собирались драться физически. Если вам надо понять, собирается ли человек напасть, не смотрите ему в глаза, в лицо или на руки. Смотрите в центр тела — туда, где сосредоточена масса, потому что все по-настоящему опасные движения начинаются оттуда. Невозможно ударить кого-то, пнуть или даже потянуться к кому-то, не сдвинув перед этим центр своего тела. Это то место, куда крепятся руки — подумайте об этом.

Он снова попытался обойти меня, но я уже видела его движения, так что снова преградила ему путь — прежде, чем он переместился. Он шагнул в другую сторону — я снова была у него на дороге. Далтон разговаривала с Эдуардом у меня за спиной. Она звучала все более и более уверенно. Она согласилась с тем, что чувствовала эту силу еще до нашего приезда, так что обвинять нас сейчас было бессмысленно.

— Если вы часто сталкивались с такой силой, это может быть кто-то, кого вы знаете. — Сказал Эдуард дружелюбным голосом Теда.