Я качаю головой, ругаясь себе под нос, и чуть не пропускаю другой чемодан. К счастью, ловлю его в последнюю секунду. Ставлю его рядом с первым и оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, что мой последний чемодан вот-вот пройдет через туннель. Я бегу так быстро, как только возможно бежать в шлепанцах, и приземляюсь на полпути к конвейеру. Я скольжу по полу, хватаюсь за ручку чемодана, оттягиваю его назад с такой силой, что он пролетает над моей головой, и приземляюсь на спину с вскинутыми руками.

— Ты, должно быть, Отэм, — слышу я голос сверху.

Я откидываю голову назад и смотрю на возвышающегося надо мной мужчину. Даже находясь в таком неловком положении, когда картинка перед глазами перевернута вверх тормашками, я понимаю, как он хорош собой. В ответ на его смешок я стискиваю зубы. Встаю, ставлю чемодан на колеса и отряхиваю зад, затем поворачиваюсь к нему лицом.

— А ты кто?

Он поднимает бровь, качает головой и оглядывает меня сверху вниз. Мое тело сразу же нагревается под этим взглядом. Я снимаю свитер, оборачиваю его вокруг талии и откашливаюсь.

— Так кто ты? — спрашиваю снова, раздражаясь, что он, очевидно, находит ситуацию очень забавной, судя по ухмылке на лице.

— Кентон, — он улыбается. — Это твои чемоданы? — он кивает в сторону моего багажа.

— Да, — я сдуваю волосы с лица, смотрю в его янтарные глаза и удивляюсь, какого черта мне вдруг стало так жарко.

Мужчина отворачивается и идет к чемоданам, а я рассматриваю его. Высокий, намного выше моих ста семидесяти сантиметров росту. Волосы касаются края черной футболки. Ему давно пора подстричься, но, судя по темной щетине на подбородке, можно предположить, что он не очень заботится об аккуратности. У него широкие плечи и тонкая талия. Крепкие бедра обтянуты парой темных джинсов, изношенных настолько, что протерлись по швам, а бумажник отпечатался в заднем кармане.

Я смотрю на его задницу, когда он наклоняется. Поверить не могу, что оцениваю мужчину; я ни в малейшей степени не заинтересована в сексуальных отношениях с кем-либо. Взгляд опускается ниже, на его ноги, обутые в большие черные сапоги. Я рассеянно спрашиваю себя, правда ли то, что говорят о размере обуви. Качаю головой от своих мыслей, тащу за собой чемодан.

— Я думала, ты не сможешь приехать, — говорю я, подходя ближе. Запрокидываю лицо, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Да, планы изменились, — бормочет он, глядя на меня.

Я жду, не скажет ли он чего-нибудь еще. Очевидно, он не собирается этого делать, поэтому я снова качаю головой и опускаю взгляд.

— Ты устала? — его голос темный и насыщенный, и от этого звука с моими внутренностями творится что-то безумное. Я киваю, поднимая голову. — Поехали. Ты сможешь поспать, когда мы доберемся до дома.

Больше я ничего не говорю. Со мной что-то не так. «Может быть, я заболеваю», — думаю я, прикладывая ладонь ко лбу, но высокой температуры не чувствую и следую за ним из терминала на парковку.

Когда мы подходим к стоянке, Кентон останавливается и достает из кармана связку ключей. Я слышу гудок и оглядываюсь, ожидая увидеть большой грузовик, Хаммер или даже танк. Чего я не ожидала, так это что он сядет за руль «Доджа Вайпера»4. Черный автомобиль делает его только горячее. Я бросаю взгляд на багаж, гадая, как запихнуть его в машину.

— Будет тесновато, но все поместится, — бормочет мужчина, таща за собой два других чемодана.

Я не могу не заметить, как напрягаются его мускулы, когда он заносит мой багаж в машину. Да у него даже пальцы красивые!

Пришлось немного повозиться, но все сумки влезли. Я вздыхаю, садясь на теплую кожу сидений.

— Я высажу тебя у дома. Мне нужно ненадолго уйти, но ты будь свободна в действиях. Чувствуй себя как дома. В холодильнике полно еды, а на кровати в гостевой комнате — свежие простыни.

— Спасибо, что помогаешь мне, — говорю я, рассматривая его профиль. Он действительно хорош собой, и бабочки в животе, возникающие, когда он рядом, не на шутку меня беспокоят.

— Не стоит. Так… ты и Линк?

Мне требуется секунда, чтобы разобрать его слова из-за густоты акцента, запаха и нервной энергии, которую я чувствую. В его присутствии, мой мозг, кажется, отключается.

— Он мой друг, — черт, наверное, мне следовало сказать, что он мой парень.

Я снова смотрю на Кентона; кажется, он не так взволнован, как я, наверное, он привык к тому, что женщины падают от него в обморок. Мое нутро сжимается от чего-то, и мне требуется секунда, чтобы понять, что это за чувство. Я замираю. Ревность? Неужели? Должно быть, у меня шок или что-то в этом роде. Я никогда не ревную.