В тридцать лет я была просто сдвинутой ЗОЖницей. Когда ребенок подрос и не требует ежеминутного внимания, с мужем тухло, а любимой работы нет, женщина обычно ищет что-то, чем можно раскрасить жизнь. Собака или кошка, шопинг, кулинария, кино, любовник — и так далее. Я сфокусировалась на здоровом образе жизни и красоте.

Сейчас обо всем этом вспоминалось с недоумением. Безлимитка в фитнес- и велнес-клубы, куда ходила каждый день, а то и по два раза. Пешие челленджи. Правильная еда из эко-магазинов по цене бриллиантов. Пищевые добавки горстями. Салоны красоты со всеми возможными и невозможными процедурами. Регулярные медицинские осмотры и анализы.

Захар сначала одобрял, потом это стало его раздражать.

Жень, тебе бы притормозить немного, осторожно говорил он. Любое хорошее дело можно довести до абсурда, если не знать меры.

Я злилась, поскольку считала, что с мерой у меня все в порядке. И со всем остальным тоже. Но Захар, видимо, был с этим не согласен. Поэтому, наверно, и свалил всего через четыре года к Регине, которая подобным фанатизмом не страдала, но выглядела на все сто.

С ЗОЖем было покончено. Сначала от переживаний, а потом я стала писать. Но, видимо, задел был основательным, потому что даже теперь, при откровенно нездоровом образе жизни, я сохранила фигуру, выглядела моложе и чувствовала себя получше многих ровесниц.

Да, прежней легкости мне сейчас не хватало, но она окупилась кое-чем другим. Справившись с мгновенной растерянностью, я окунулась в танец, от которого буквально сносило крышу.

Захар был предельно техничен: каждое движение отточено, выверено, ничего лишнего. Ник танцевал иначе. Может, не так идеально, но с грацией дикой черной кошки, под вкрадчивой мягкостью которой скрываются стальные мышцы. Сегодня на нем был темно-серый костюм, пиджак он снял, и черная облегающая рубашка еще больше подчеркивала это сходство.

Меня словно окутало каким-то силовым полем, встроило в систему. Я угадывала, нет, предугадывала каждое его движение, отзываясь даже на самое легкое касание. Ник вел — и я подчинялась, потом вдруг передавал инициативу мне, словно сдавался на милость победителя, но тут же снова перехватывал ее.

Это был чистой воды секс.

Потому что меренге — это и есть танец о сексе. Еще более чувственный, чем бачата. Темп, ритм, тесные объятия, эротичные движения и недвусмысленные прикосновения. Его главная сложность — избежать вульгарности, особенно в движениях бедер. Не показать секс, а лишь намекнуть на него, обозначить, оставив простор для самой разнузданной фантазии.

Свет бликовал на красном шелковом поясе, бросая отблески на черное и на лицо Ника. Все тот же адский огонь, снаружи и изнутри. Да, как же я угадала вчера! Сейчас он был полностью открыт и тянул в это пламя меня, а я охотно летела — как бабочка, не боясь опалить крылья. Купалась в нем, наслаждалась, растворялась…

Музыка кончилась внезапно, как будто обрезали ножом, и тут же началась медленная сальса, но Ник за руку повел меня к столу.

— Отдышись, — подождав, пока я сяду, сел сам и налил мне минералки.

— Шесть лет не танцевала, — я схватила стакан и сделала большой жадный глоток.

Не поэтому, не поэтому! Неужели не понимаешь?!

Но дразнящая улыбка и блеск в глазах ответили: еще как понимает!

— Это называется «в принципе, танцую»? — ехидно спросила я.

— Специально не занимался, — Ник пожал плечами.

— Но как-то ведь научился?

Он опустил глаза, словно думая, стоит ли отвечать.

— Жена бывшая — хореограф-постановщик, «кулек» окончила. В Североморске в клубе вела танцевальную студию, детскую и взрослую. Вечера всякие организовывала. Ну и… вот. А ты?

— Ну примерно так же. В детстве в ансамбле танцевала. Знаешь, в таком — два прихлопа, три притопа. А муж до двадцати лет серьезно занимался. На конкурсы всякие международные ездил, побеждал даже. Мы с ним раза два-три в месяц на такие вечеринки ходили. Забавно совпало.

— Любое совпадение — лишь частный случай, — хмыкнул Ник. — Если из десяти девять раз не совпало — никто и не заметит. А совпало один раз — ну все, знак от вселенной.

— Именно потому, что совпадения бывают реже, — кивнула я. — Так и с людьми. Сто человек встретишь и тут же забудешь. А один вдруг твой.

— Да, наверно… Ну что, отдохнула? Пойдем?

Бачата у нас вышла тоже очень эротичной, но по-другому. Мягче и сдержаннее — но лишь внешне. Танец не на раскаленных углях, а в комнате над пожаром. Потрескивают горящие перекрытия, половицы обжигают ноги, еще один шаг — и пол провалится, а внизу бушует огонь…

С Захаром ничего подобного не было. Даже в самом начале. Мы просто танцевали. Да, с удовольствием, волнующе, возбуждающе, но без сакрального, мистического. Может, потому, что целый год до этого, изредка встречаясь и болтая в сети, мы изо всех сил пытались этот огонь погасить? Наверно, что-то в нас тогда и перегорело, раз хватило так ненадолго.