Впрочем, брошенный на прощание взгляд был вполне так в стилистике вечера. Хоть пожарную команду вызывай. Я предпочла бы в качестве бонуса еще и «позвоню», но… видимо, придется привыкать, что все звонки и визиты будут сюрпризными. Ну ладно, зато есть чего ждать.

Кое-как раздевшись, я поволоклась с костылем на кухню. Сполоснула руки и полезла в холодильник. Алена стояла в дверях, сурово сдвинув брови.

— Ну и как это называется? — не выдержала она, когда я соорудила бутер из половинки багета с ветчиной, сыром и порезанной кружками помидоркой.

— Ночной дожор, — пробурчала я с набитым ртом.

— Мать!

— Твоя или твою?

— Тебе вредно жить одной, — вздохнула Алена с таким видом, как будто это она была сорокалетней мамашей непутевой девятнадцатилетней дочери.

— И поэтому ты вернулась в родные пенаты? — я доковыляла до окна, но Ник уже уехал. — Могла бы и предупредить, что ли.

— Помешала личной жизни? Ну извини. Я звонила. Раз десять. Потом просто плюнула и приехала.

Черт… Я и правда выключила звук в телефоне, когда пришли в ресторан. А потом элементарно забыла включить.

— Ну, и что это еще за Николай Владимирович? — ехидно поинтересовалось дитятко, влет поймав мое смущение.

— Знакомый.

— С которым ты где-то полночи отжигала латину, пока не свернула ногу? — точеный подбородок дернулся в сторону моей юбки, а заодно и в сторону костыля.

— И? Лучше ты скажи, вы с Виталей совсем разругались или временно?

— Пока не знаю, — поморщилась Алена. — А что, так сильно мешаю?

— Пока не знаю, — я постаралась как можно точнее скопировать ее интонацию.

На самом деле это было проблемой. И вовсе не потому, что она якобы мешала моей личной жизни. Когда ты становишься взрослым и уходишь из дома, понимаешь, что родителей легче любить на расстоянии. Когда становятся взрослыми и уходят из дома дети, понимаешь то же самое про них. Взрослым людям вообще комфортнее любить друг друга на некотором отдалении, если только это не муж и жена. Думать, беспокоиться, встречаться, разговаривать, помогать — и возвращаться в свою собственную жизнь.

Я скучала по Аленке, когда долго ее не видела, радовалась каждой встрече, но снова жить вместе… Это как ветку с яблони срезать. Сначала дереву больно, потом рана затекает соком и заживает. Обратно уже не вернешь. Можно, конечно, попытаться привить, но не факт, что приживется. За семь месяцев я привыкла к автономному полету, у меня сложился свой собственный распорядок и ритуалы. Мне было бы проще по-прежнему подкидывать ей денег на аренду, пока не начнет зарабатывать. Но говорить об этом не собиралась: рано или поздно скажет сама. Потому что уже попробовала вкус свободы, обратно под мамино крылышко не спрячется.

Разумеется, ей хотелось пожаловаться, но в половине четвертого утра я вряд ли была способна воспринимать информацию адекватно.

— Прости, давай завтра поговорим, — предложила я, расправившись с багетом. — На свежую голову.

— Завтра ты снова уткнешься в свою писанину, — вполне резонно возразила Алена. — Ну ладно, как скажешь. Спокойной ночи.

Наскоро смыв макияж и почистив зубы, я влезла в ночную рубашку и легла. Нога мерзко ныла, в голове шариками пинг-понга скакали мысли.

Ник. Алена. Книги. Снова Ник.

От одного воспоминания о том, как мы танцевали, отголоски пожара прокатывались по всему телу мягким теплом. Теперь я уже не сомневалась, что все будет — и будет на высшем уровне. Танец, который удался, — это, по сути, уже прелюдия к сексу. За четыре года с кем я только не танцевала на таких вечеринках. Сначала, когда еще училась, с одним Захаром, но базу освоила быстро и уже не пугалась других партнеров. Дальше все зависело от каких-то внутренних частот. Иногда с кем-то по технике получалось грязновато, но некие флюиды перетекали туда-обратно, и тогда Захар, глядя со стороны, явно начинал нервничать. А иногда все выходило идеально, но сухо и холодно.

Так, как с Ником, не было еще ни с кем. Будто танцевали вместе не один год. И не только танцевали.

Здравый смысл шептал из уголочка, что не сексом единым… С Витькой у нас тоже получился вполне так пожар. Но с ним с самого начала все стало ясно, он был прозрачен, словно хорошо вычищенный аквариум: все рыбки, водоросли и улитки как на ладони. А вот Ник так и оставался для меня закрытым сейфом. То, что я узнала о нем, было как кусочки пазла. Всего несколько кусочков из большой картинки, и я даже приблизительно не могла угадать, что на ней может быть изображено.

Тем было интереснее.

Проснувшись в половине десятого, я спохватилась, что так и не включила звук. Дотянулась до телефона и обнаружила отправленное в начале пятого сообщение:

«Спокойной ночи. Или утра. Спасибо».

Мур-р-р!

«Утречка! Извини, только сейчас увидела. Тебе спасибо».

«Как нога?» — тут же прилетело в ответ.

Откинув одеяло, я проинспектировала лодыжку. Под повязкой, разумеется, ничего не увидела, но ныло не меньше, чем ночью.