– Театр – здание старинное, – в голосе Василия послышалось сомнение, и он пожал плечами. – С ним история связана.

– Понимаю, что связана, – мэр кивнул. – А все-таки, Донску не повредило бы новое здание. И дворец культуры можно бы построить! Большой, настоящий! Чтобы там не только сцена, не только кинозал, а все-все! И спортивные секции, и кружки, и занятия проходили бы. Лекции, семинары. Что думаешь?

– Мысль хорошая, – Василий кивнул, задумчиво глядя на дорогу. – Но ДэКа – одно, театр – другое. Театр большой нам и не нужен, у нас не миллионник, а театралов не много осталось. Мне вот театр даром не предлагайте, я б лучше на стадион пошел, футбол глянуть.

– Так ведь есть стадион, – опешил Павел Петрович, – В прошлом году стройку завершили.

– Есть, хороший. Ничего не скажешь. Но футбола-то нет! Кто к нам из звезд приезжал? Никто. А был бы интересный матч – я б первым бежал на стадион.

– По мне футбол лучше дома смотреть, – Павел Петрович откинулся на кожаную спинку сиденья. – Хоккей – тот да, лучше вживую. Сидишь рядышком, вся коробка – как на ладони. И девицы эти, которые выбегают в перерывах, видны лучше некуда! А на стадионе даже с хороших мест видимость так-себе, далеко. Не видно, не слышно, только фанаты орут. Нет, я лучше дома, перед телевизором, с сыновьями.

– И с пивком?

– Можно и с пивком, – согласился Павел Петрович, устало улыбнувшись. Пил он мало и редко, но любил показаться «свойским парнем» особенно перед избирателями.

Василий одобрительно крякнул и пустился в рассуждения о недавно просмотренной игре, мэр постепенно потерял нить повествования и, продолжая делать вид, что внимательно слушает, – умение бесценное для любого политика, вернулся мыслями к зданию театра. Снести его надо – и точка!

Пока Павел Петрович размышлял о сносе и новом строительстве, в его собственном доме супруга Меланья жарила к ужину блинчики. Меланья Красавина – младше мужа на двенадцать лет, вышла за Павла Петровича совсем юной, в те годы он еще не был мэром, а являл собой печального вдовца, обремененного сыном-подростком. Подобные трудности не смутили молодую женщину, та с радостью приняла предложение руки и сердца респектабельного, как ей казалось, мужчины, и вскоре они зажили счастливой семьей: Павел Петрович, вечно пропадающий на работе, красавица Меланья, старший сын мэра Артем и младший, общий сын супругов Сенечка. Разница в возрасте между братьями составляла шестнадцать лет, а к началу этой истории Сенечке едва исполнилось одиннадцать.

Братья были непохожи настолько, насколько возможно. Высокий, стройный, темноволосый и темноглазый, Артем пошел лицом в свою мать, а характером в отца: твердый, волевой, бесстрашный, служил в Донске старшим офицером полиции и служил отлично, Павлу Петровичу не приходилось краснеть за отпрыска.

Сенечка, светловолосый, даже белобрысый, курносый, с россыпью веснушек, был хрупким, немного болезненным, впечатлительным и романтичным. Погруженный в свои мысли, он мог часами смотреть в окно, любуясь красотой открывающегося пейзажа, застывать, если обнаруживал что-то увлекательное, ведомое ему одному, много раз пересматривал одни и те же, понравившиеся фильмы, любил читать, особенно приключения и сказки, витал в облаках, а потому, хоть и не был хулиганом, частенько прогуливал школу и учился из рук вон плохо, к немалому огорчению родителей.

Меланья Красавина, ныне весьма успешный дизайнер, в юности выиграла несколько региональных конкурсов, потом работала в Доме моды в Донске. Став мэром и состоятельным человеком, Павел Петрович купил жене небольшое ателье, которое стараниями самой Меланьи, и не без помощи супруга, превратилось в мощную фабрику, выпускавшую широкий ассортимент продукции: от готовой одежды до эксклюзивных дизайнерских аксессуаров.

Пока Меланья жарила блинчики, Сенечка в компании одноклассника Михаила, или просто Мишки, – вихрастого, длинноногого парня, – в который раз пересматривал все серии «Властелина колец». Мишка скучал, молчал и не мешал: в этом была его ценность компаньона на домашних киносеансах.

– И почему ты не хочешь пойти в субботу на речку? – поинтересовался Мишка, когда бесконечный фильм к его большой радости завершился. – Ты же не можешь целыми днями смотреть кино!

Сенечка сначала растерялся, а после даже наморщил лоб от усилий: сложно объяснить другу, почему не хочешь пойти с ребятами на речку, да еще в субботу. Можно ли вообще объяснить подобное! Ведь как рассказать, что на душе, в самой-самой глубине… Где найти слова, чтобы передать невыразимое, то, для чего и не придумано слов? И чтобы тебя не сочли белой вороной?

Наконец, Сенечка решился и излишне громко, от волнения, произнес:

– Да потому что ерунда все это!

– Что именно? – Мишка нахмурился.

– То, как мы живем. Ходим в школу, ходим на речку. А зачем? Непонятно. Мне бы хотелось жить иначе! Вот, как там! – Сенечка махнул рукой в сторону телевизора, где по черному экрану уже бежали белые значки титров. – Чтобы что-то совершить! Настоящее!

– Пойдем на квест? В понедельник? – тут же предложил Мишка, как если бы ловко вытащил козырь из рукава.

На квест? В бункер? – Сенечка поморщился. – Да разве это квест! Там же актеры работают и все ненастоящее! Не хочу так. Почему, вот почему кому-то, как этим героям, достается настоящий, большой квест? Они идут не просто так, а чтоб сразиться со страшным злом! Идут защищать свою землю. Чтобы спасти мир, чтобы добро победило! И я бы хотел отправиться в настоящий квест, такой, чтобы спасти мир! Пусть бы мне грозила смертельная опасность, но настоящая опасность ради настоящей цели, улавливаешь?