В Донске таких мифов было два: театр и заводская зона. И если первый мог быть справедливо отнесен к доброму и светлому, то заводская зона была окутана темными легендами, мрачноватыми тайнами и неразрешимыми загадками.

Впрочем, с театром тоже связана загадка: едва строительство было завершено и с успехом прошел первый спектакль, едва отгремел шквал аплодисментов и упал занавес, как Тонино уехал, пропал, исчез. По легенде: дал клятву, обещал вернуться, когда будет нужен Донску, – и не вернулся. Но иногда, еще в давние времена, бедняки Донска невесть откуда получали деньги, подарки, и считалось, что дарит их Тонино. Теперь подарки ушли в прошлое: бедных в городе не осталось, уровень жизни был достаточно высок, выше, чем в целом по стране, и никто более не нуждался в помощи богача. Никто, кроме его самого любимого детища, – театра, стойко отражавшего, не без помощи Артема, нападки всемогущего Павла Петровича, который только и ждал момента, чтобы пригнать шар-бабу, да ударить покрепче по молочно-кремовому театральному боку.

Администрация города никакого интереса к искусству не проявляла и даже немилосердно поддерживала стремление мэра снести надоевшее здание с разбитыми окнами и покосившимися дверными проемами, где царили запустение и хаос, а ремонт стоил бы баснословных денег.

Луиза, напротив, жила надеждой, что однажды старое здание будет отреставрировано, придет день, поднимется тяжелый бархатный занавес и на сцене снова начнут играть пьесы. А вечерами у ступеней, как некогда прежде, станут толпиться люди, надевшие лучшие наряды: женщины в длинных вечерних платьях и мужчины в элегантных костюмах, ожидающие начала спектакля. А сама она, в компании Артема, будет смотреть на сцену из ложи бенуара, пытаясь прожить каждое мгновение, волшебное мгновение, пока длится театральная постановка.

Домой Луиза вернулась поздно, Артем проводил ее до калитки, нежно поцеловал и отправился к себе – завтра предстояло раннее дежурство. Он дежурил по утрам через день. А у девушки, наоборот, нежданно выдался выходной: дошколята отправились в музей за город в сопровождении представителей родительского комитета. И потому она могла остаться дома, выспаться, отдохнуть, подготовиться к будущим урокам и посвятить немного времени любимому дневнику.

Однако едва Луиза проснулась, как поняла, что подготовку к урокам придется оставить на вечер: солнце светило ярко, и неудержимо хотелось прогуляться, побродить по берегам реки, полюбоваться красотой лета, ведь оно в самом разгаре! Чудесный, волшебный июнь, который она так ждала! Когда долгие светлые дни, и короткие, почти такие же светлые ночи, теплые, тихие, нарушаемые лишь пением птиц и стрекотанием сверчков. Когда листья и трава еще не кажутся утомленными зноем, все вокруг дышит свежестью, юностью, жаркий июль еще не вступил в свои права, еще не ударили затяжные дожди августа, и природа, как и люди, наслаждается этим счастьем. Приятная погода в Донске была редкостью, зимой тут морозно, летом излишне жарко, осенью и ранней весной – дождливо. Только май да июнь могли быть с гордостью названы «комфортными», и потому нельзя терять ни минуты в такие дни, нужно спешно покинуть домашние стены и отправиться в зеленый храм, как Луиза про себя называла лесные просторы. Занятия в школах закончились, наступали долгожданные каникулы, остались экзамены у старшеклассников и подготовительные классы для малышей, у которых она и проверяла вчера домашнюю работу. А уже совсем скоро – отпуск, два месяца полной свободы, главный плюс в работе преподавателя! Торопливо позавтракав, Луиза вылила в раковину остатки кофе – никогда не могла осилить всю чашку, – вымыла посуду, вытерла руки висевшим у раковины вафельным полотенцем, пригладила волосы, открыла дверь и спустилась с крыльца, намереваясь немедленно отправиться к реке. Берег Донки был ее любимым местом в городе, она могла бесконечно бродить по набережной, по заросшим травой и камышом отлогим склонам, любоваться на стремительно меняющееся темное зеркало, слушая легкое журчание там, где поток огибал замшелые валуны, примостившиеся на мелководье.

Но не тут-то было! Не успела девушка повернуть за угол, как до нее донесся оклик – Флора, тетка Луизы по матери, выглядывала из окна своей комнаты на первом этаже их деревянного двухэтажного дома. Она накрутила волосы на бигуди и еще не успела снять халат, – всегда просыпалась поздно. Флора не работала, жила на свои сбережения, можно сказать, находилась на содержании у сестры и ее мужа. Впрочем, те не возражали, считая, что родственникам следует помогать, а Флора не пыталась их разубедить. Вообще-то, сказать по правде, звали ее вовсе не Флора, а Елизавета, но став взрослой, она сменила паспорт, а вместе с ним – имя. Не хотела быть как все.

– Луиза! – крикнула Флора, перегнувшись через подоконник, и снова, повысив голос, – Луиза!

Девушка обернулась.

– Ты купила мне сигареты? Ты обещала.

– Ой, – Луиза смущенно прижала руку ко рту, – Прости, совсем забыла! Забегалась вчера.

– Вот, так всегда! Как только что-то нужно для любимой тетки – у тебя слишком много дел, – Флора вздохнула. – И не помнишь, что я находила время, когда ты была ребенком… Ну что ты на меня так укоризненно смотришь! Я одинока, ни детей, ни семьи, ни карьеры, – имею право на плохой характер!

– Давай, схожу сейчас? Хорошо? Или почему ты не хочешь сходить сама?

Флора безнадежно махнула рукой, всем видом выражая оскорбленное достоинство и одновременно некую аристократическую ленность, свойственную жестам людей, давно не работающих и живущих в праздности.

– Ну, ты же отлично знаешь, – чуть театрально произнесла она, – Что я не желаю видеть Альберта. Зачем же спрашиваешь! Туда я точно не пойду, увольте. Поэтому либо тетка сегодня без сигарет, либо шустро дуй в магазин! Надо побыстрее, пока твоя мать на работе, она же не позволяет мне курить. Впрочем, она мне ничего не позволяет, настоящий тиран. Узурпатор в юбке… Неронша, Каракалша, Калигулша!

– Просто она заботится о твоем здоровье, – возразила Луиза.

– А ведь сколько я сделала для нее, – вспыхнула вдруг Флора, погрузившись в ей одной ведомые воспоминания, никто более не смог бы точно сказать, что именно Флора сделала для Натальи.

Совсем юной она покинула Донск, оставила сестру и родителей и отправилась на учебу в столицу, где и прожила долгие, полные угрюмой печали годы и не обзавелась ни жильем, ни знакомствами, ни семьей. Луизе казалось, что Флора была слишком сложной, необычной, и потому большой, внешний мир не принимал ее, словно выталкивал обратно, призывая вернуться в Донск. В Донске все было родным, знакомым, доброжелательным. Все жители – дети Донска, и он одинаково любил каждого, даже странных, немного чокнутых, как тетя Флора.

– И почему ты забыла купить мне сигареты? – плаксиво добавила тетка. Что такого важного случилось с тобой вчера? Опять куда-то перенеслась в пространстве? Или кого-то увидела?

– Нет, – Луиза покачала головой. – Работы проверяла, потом звонили родители. Сегодня же экскурсия у ребят, ты помнишь? Я рассказывала.

Флора покачала головой, она никогда ничего не помнила и все, не относившееся к ней лично, нисколько не интересовало ее.

– Так вот, ребята уехали. Родители волнуются, вчера много звонили, задавали вопросы. Потом засиделась с дневником, писала о театре. Ты же знаешь, когда касается театра, я могу выпасть из жизни надолго! А совсем вечером пришел Артем, позже, чем обычно, я и не ждала его. Мы пошли гулять и как-то заболтались, давно не виделись, столько хотелось рассказать!