Солдат привлёк внимание, указал на нас. Теперь уже все лица повернулись в нашу сторону.

— Иван, ты… — начала Ольга.

— Понимаю, — вздохнул он, — капитан остаётся на мостике. Будьте там осторожны и помните, что бомбы у нас больше нет.

Во главе группы встречающих — энергичная пожилая женщина, седая, в толстых очках, с морщинистым волевым лицом. Она так увлечена диалогом, что не обращает на нас внимания. Она орёт на полковника:

— Мне плевать, Громов, слышишь? Нам не нужен здесь ты, и не нужны твои выродки с промытыми мозгами.

— Мы вынуждены просить убежища. Мы проиграли.

— А вас никто не заставлял играть в эти игры! Почему за ваш проигрыш должны платить мы? Вон, посмотри, за вами уже притащились неприятности!

Бодрая старушенция ткнула пальцем в нашу сторону.

— Это мои неприятности! И я с ними разберусь! — решительно сказал полковник.

— Или мы с тобой разберёмся, — ответила Ольга, делая шаг вперёд.

Пожилая женщина повернулась к нам, хотела что-то сказать, но остолбенела, как будто увидела призрака.

— Ольга? — сказала она севшим голосом. — Ольга Громова?

— Да, — удивилась рыжая, — мы знакомы?

— Но… как? Ты же… Мы… Он… — бабуля резко побледнела лицом и начала оседать на землю. Её подхватили, понесли, кто-то закричал: «Врача! Марине Петровне плохо!».

Ольга смотрела на всё это с очень странным лицом, потом тряхнула головой, как будто отгоняя морок, и повернулась к полковнику.

— Я всё ещё могу отдать приказ открыть огонь, — напомнил он.

Скорострелки в руках военных смотрели на нас.

— За нами толпа людей, которых вы только что просили об убежище. Кроме того, вы можете убить нас, но дирижабль уйдёт. Мы нашли эту локаль, а значит, всегда можем сюда вернуться. И не одни. Вас уже разбили, ведь так? Кстати, кто?

— Его начальники, — кивнул полковник на Зелёного.

— У меня есть начальники? — удивился тот.

— Вот не надо этого, — скривился военный, — когда мы попытались захватить маяк, то попали в отличную, по всем правилам устроенную засаду. Нам дали втянуться в бой, показали, что мы почти побеждаем, а когда мы вызвали все подкрепления, чтобы дожать оборону, оказалось, что в лесу стоят установки РСЗО и расчёты ЗРК. Нас раскатали в блин за пять минут. Перед вами всё, что осталось от военных сил Комспаса.

— Не думал, что я это скажу, — задумчиво почесал бороду Зелёный, — но Контора — молодцы. А я-то думал, зачем они такие силы перебросили.

— Победитель получает всё, — пожал плечами полковник, — мы ушли. Мы больше не враги вам. Мы уничтожены.

— Не до конца, — сказала Таира. — Я убивать вас.

— Уймите свою дикарку, — скривился тот.

— Или что?

— Или будет очень много крови. Смотрите!

Военные расступились, за их плотным строем стоит около сотни человек — испуганные дети, полуобморочные женщины. Ещё какие-то люди в штатском, видимо техники и учёные. Вот уж кого не жалко — так это их. После того, что мы видели в том здании, моя способность прощать как-то заглохла.

— Вы видите эту броню? — спросил полковник.

Знакомые кирасы с геометрическим камуфляжем надеты на всех женщин и даже висят, как на вешалках, на маленьких детях. Не на всех, но на многих. Десятка два или три.

— Я включу детонаторы, если понадобится. Вы знаете, что с ними будет.

Я знаю. Видел не раз. Пуф — и облако красного аэрозоля, из которого разлетаются конечности, и падает на землю оторванная голова. «Пиздец-пакет» называли это мобилизованные солдаты. Хотя их здесь нет, наверное, все полегли там, у маяка.

— Давайте договариваться, уважаемая, у нас однажды отлично получилось, помните? — полковник растянул губы в улыбке и даже подмигнул.

Ольга стояла с непроницаемым лицом, глядела на него мрачно. Я придерживал Таиру за локоть, чтобы она не наделала глупостей, и чувствовал, как она напряжена. Мне казалось, что среди испуганных женщин я вижу одну с молочно-белыми волосами, но её всё время кто-то загораживал.

Сквозь толпу протолкался мужчина и авторитетно заявил: «Марина Петровна пришла в себя. Велела людям расходиться, а Комспасу оставаться здесь. Можете разбить лагерь. К городу не приближаться. Ольгу Громову просит проводить к ней».

— Одну? — спросил я.

— Как хотите.

— Я с тобой, — сказал я быстро.

По дороге Ольга задала провожающему нас мужчине вопрос.

— А как фамилия Марины Петровны?

— Эквимоса, — ответил тот.

— Но… как? — Ольга даже остановилась. — Как это может быть?

— Как обычно бывает. По мужу.

— А девичья, девичья фамилия?

— Кажется, Симонова, а что?

— О, чёрт. Чёрт. Чёрт… — Ольга стояла, как громом поражённая.

— Вы идёте? — спросил наш проводник.