— Анатолий Евгеньевич прав, — сказал, дослушав, Куратор. — Вы хороший аналитик. Во многом ваши выводы согласуются с нашими данными. Уверен, мы ещё поработаем вместе.

«Сука, блядь, не дай бог!» — мелькнуло у меня в голове.

— Скажите, Сергей, — спросил он задумчиво, — из двух взаимоисключающих парадигм — пришествия Искупителя и поддержания статус-кво — лично вы бы какую выбрали?

— Вторую, — ни секунды не сомневаясь, ответил я.

— Только из-за страха за сына, который может оказаться Искупителем?

— Нет, — ответил я честно, — не только. Я не сторонник концепции «до основания, а затем». Предпочитаю эволюционные сценарии.

— Ну да, ну да… — покивал головой Куратор. — Вы же были механиком, верно?

Я судорожно кивнул.

— Это определённый склад ума. Вы склонны бесконечно чинить старое, но не менять его на новое. Ну что же, этот подход тоже имеет право на жизнь. Не возражаю, займитесь.

У меня возникло острое неприятное ощущение, что здесь и сейчас только что каким-то образом решилась моя судьба. Знать бы ещё — каким именно.

Куратор помолчал, подвигал бумажки на столе и продолжил:

— Как я уже сказал, вы хороший аналитик. Однако в своих рассуждениях о природе текущего кризиса вы кое-что упустили. Одну силу и один объект. Это тем более странно, что с обоими вы сталкивались. Ну что же, отнесу это на недостаток данных. Аналитики имеют свои слабые стороны. Вы не догадались, что я имею в виду?

— Нет, — честно признался я.

В голове моей не было в этот момент ни единой мысли, кроме непреодолимого желания бежать отсюда и никогда больше не видеть этого человека. Если он, конечно, человек.

— Рекурсор и Хранители. Именно этих фрагментов не хватает в вашей мозаике. Подумайте над этим на досуге. А теперь — к делу. После нашей беседы вас доставят обратно в гараж. Оттуда вы перейдёте к вашей башне. Вскоре ваши друзья сообразят, как вас найти и прибудут за вами. Вы передадите Ольге вот этот кодовый ключ, — он двинул ко мне по столу небольшой пакет, — она знает, что с ним делать и знает, какова цена. Свободны. Приятно было познакомиться лично.

Я не испытал ответного чувства, поэтому только промычал что-то невнятно, выходя. За дверью кабинета чуть не упал в обморок, пришлось прислониться к стене и постоять так немного. Анатолий Евгеньевич смотрел на меня с сочувствием и пониманием.

— Куратор сложный… человек, — прокомментировал он, — но его компетенции уникальны. Он считает вас перспективным специалистом.

— Я… польщён, — на самом деле мои эмоции по этому поводу были максимально далеки от положительных.

— Пойдёмте, нас ждёт машина.

Меня доставили к гаражу, любезно открыли ворота, ничуть не смущаясь тем, что я им ключи не вручал. К башне Анатолий Евгеньевич прошёл со мной.

На берегу моря расположился целый укрепрайон — за время моего отсутствия военные успели неплохо окопаться, возвести укрытия и капониры для техники. На холме, где кладбище, крутит решёткой радара машина от какого-то зенитного комплекса. К стареньким «Шилкам» прибавился современный «Панцирь» на шасси «Камаза». А ведь через мои проходы такую дуру не протащишь, в деревне «Газель» впритирочку проходила. Где-то им Андрей, видать, широкие ворота открыл.

Возле реки деловитые техники разбирали летающую платформу Комспаса. Я даже на секунду позавидовал — я бы в ней и сам с удовольствием поковырялся. Интересно, как она устроена. Платформа имеет вид, пострадавший от зенитного огня, но, когда это произошло — сказать сложно. Тут, похоже, тоже события на месте не стояли. Не зря же они тяжёлой техники нагнали — вон, новый бэтр стоит, который с орудийной башней, и танк даже имеется. Палатки армейские, а дальше уже возводят модульные казармы. Родина деловито обустраивается вокруг «моей» башни, и уже видно, что хрен её теперь отсюда сковырнёшь. В Комспасе, конечно, ребята резкие, но порядок бьёт класс.

Без особого удивления увидел стационарный альтерионский портал. Отчего-то я и не сомневался, что контакт с соседями будет налажен. Вот только кто в этом альянсе активная сторона? Пострадавший от коллапса и социального кризиса Альтерион уже не тот, а Родина при случае своего не упустит. Впрочем, не моё дело.

В башне расположились какие-то научные сотрудники, но на второй этаж они не лезли, а при моём появлении деликатно освободили помещение, спросив разрешения на визиты техника, который меняет акки и включает маяк. Я, разумеется, согласился, хотя не до конца понимаю, зачем Конторе этот политес. К чему делать вид, что это моя собственность, а они тут в гостях, если вокруг чуть ли не полк забазирован?

К вечеру через портал пришла Криспи и обрадовалась мне так, что аж неловко. Я-то, признаться, за всей этой суетой о ней не вспоминал. В запасах башни отыскалась бутылка красного сухого вина, мы отправились на пляж, подальше от бдительного глаза военных, и там её распили у костра. Всё было прилично, максимум — дружеские обнимашки и поцелуйчик в щёчку. Всегда бы так. Рассказала, что Альтерион пока весьма далёк от былого благополучия, жизнь дезорганизована, но и катастрофическим положение уже не назовешь. Права мзее сильно расширены — ещё не равноправие, но возраст социальной ответственности уже поднят до сорока пяти лет, и разница в правах сокращается с каждым шагом. По крайней мере, Крис теперь не грозит выпасть из процессов по возрасту. Она занимает скромную должность секретаря переходного «Правительства согласия». Такие названия очевиднейшим образом говорят, что никаким согласием в обществе и не пахнет, к тому же по некоторым оговоркам я догадался, что роль этой активной барышни несколько шире, чем бумажки перекладывать. Знаем мы таких «секретарей». Сегодня ты секретарь, завтра — генеральный секретарь. И вроде почти то же самое, но есть нюансы. Впрочем, её дело.