Мини-колонна из трёх бронемашин встала перед шлагбаумом мощного блокпоста. Дорога пролегла между двух искусственных водоёмов с бетонными берегами, и объехать кустарное, но от того не менее внушительное сооружение из толстых блоков, просто негде. Проезд между ними недвусмысленно заткнут танком неизвестной мне модели. Пушка смотрит прямо на колонну, и калибр намекает, что машины в ней не такие уж и «броне-». Тем более что из стрелковых ячеек высунулись стволы пулемётов и трубы РПГ. При моих более чем скромных познаниях в военном деле, я бы предположил, что с такой огневой мощью они разберут комспасовцев одним залпом. Но, может, я чего-то не понимаю.

Сопровождающий нас летающий аппарат застрекотал пропеллерами, снижаясь, и сел — к моему удивлению, прямо на головную машину. На её плоской крыше оказались специальные держатели, куда аккуратно вошли кабина и хвост. Откинулась стеклянная выпуклая дверь сбоку, вылез пилот в такой же, как у пехотинцев, модульной кирасе — но почему-то красной. На голове у него красуется глухой шлем. Стрелок в хвостовом отсеке остался на месте.

Пилот спрыгнул с брони на землю и прошёл к блокпосту. Я к тому моменту уже оросил здоровенное заднее мотор-колесо броневика, но назад меня пока не загоняли, так что дышал воздухом и любовался пейзажем. Вид открылся любопытный — за искусственными озёрами расположился обнесённый высоким забором комплекс сооружений очень характерного вида. Две здоровых конусных градирни, высокие трубы и купола над корпусами. С высокой вероятностью это указывает на атомную электростанцию. Скорее всего, и водоёмы вокруг — часть системы охлаждения. Судя по пару над градирнями, станция работает. Судя по превращённому в крепостную стену забору — у неё есть проблемы с неплательщиками за электричество.

Видимо, пилот не сторговался о плате за проезд, потому что пошёл обратно, а к нему на смену вылез подполковник. Переговоры перешли на более высокий уровень.

— …на базу и вызывай тяжёлую мангруппу… — сказал он в рацию, проходя мимо меня.

Офицер ушёл к шлагбауму, пилот вернулся в кабину своего вертокрыла, но не взлетел, а так и сидел напряжённо, глядя тёмным забралом шлема в спину начальства. Разговор отсюда не слышно, но по жестикуляции я бы предположил, что подполковник не получает от него большого удовольствия. А потом сзади, метрах в ста, лязгнули открывающиеся в бетонной стене ворота, взревел дизель и по обходящей водоём дорожке выехал ещё один танк. Он плюнул струями чёрного дыма из выхлопных труб, повернул в нашу сторону башню и резво выкатился на дорогу, встав поперёк полотна. Теперь колонна не могла даже вернуться и поискать объезд. Попали.

Я ничуть не сочувствовал Комспасу и не стремился туда, куда они меня везут, но, если дело дойдёт до пушек, то мой статус некомбатанта я объявить не успею.

Подполковник обернулся, посмотрел на танк и сделал круговой жест рукой. Пропеллеры леталки взвыли на форсаже, аппарат подпрыгнул вверх, и, круто развернувшись, рванул в сторону. С блокпоста запоздало выдал гулкое «дых-дых-дых-дых» пулемёт — но тщетно. Юркий и шустрый вертокрыл заложил вираж и ушёл с набором высоты в сторону солнца, затрудняя прицеливание. Из-за шлагбаума выскочили солдаты с оружием, подполковника уложили лицом вниз. Я резво присел за колесо, ожидая ураганной перестрелки, но ничего такого не случилось. Немногочисленную, как выяснилось, группу Комспаса разоружили без малейшего сопротивления. Я-то думал, они, как настоящие самураи, предпочтут погибнуть в бою, подорвавшись напоследок — но, видимо, элитных спецгрупп это правило не касается. То-то у них кирасы другого фасону.

В меня потыкал автоматом камуфлированный солдат в разгрузке и шлеме, и я, поднявшись из-за осквернённого колеса, послушно пошёл, куда повели. Из плена в плен, поди ж ты. Интересно, что у меня на эту неделю по гороскопу?

Условия содержания тут хуже. Под камеру задействована какая-то подсобка, из мебели только стул и ведро с крышкой. Ведро мне уже не нужно, так что сел на стул и приготовился ждать.

Ждал долго, или так показалось. Часы у меня отобрали ещё в Библиотеке. Я не умею скучать, так что сидел и думал, пытаясь пристроить новые данные в старые схемы. Собственно, не билась пока только одна линия: почему прикормленный Кафедрой Комспас активно требует уничтожения Искупителя, а пытающаяся отдалить его пришествие Конгрегация, наоборот, всячески охраняет кандидатов в таковые. То ли тут какой-то неведомый мне схоластический выверт, то ли я кардинально ошибаюсь в логике событий. Мне бы поговорить с кем-нибудь из церковников, но пока что, похоже, разговаривать будут со мной.

Молчаливые солдаты отвели в кабинет. Обычный такой кабинет, скорее, главного инженера, чем специалиста по допросам. Схемы на стенах, справочники в шкафах, компьютер на обычном офисном столе. И человек, меня там встретивший, выглядит технарём. Усталый седой дядька лет пятидесяти, с аккуратными усами и выбритым волевым подбородком. Он указал мне на стул — тоже вполне обычный, стоящий посередине кабинета. Я почувствовал себя на собеседовании.

— Я Милевский, руководитель станции.

— Сергей. На текущий момент без социального статуса.

— Вы, я вижу, несколько отличаетесь от остальных, — он показал на наручники.

— Есть такое дело.

— Вас удерживали насильственно. Объясните, почему.

— Они уверены, что я представляю враждебную им группировку.

— Это не так?

— Я не представляю никаких группировок. Я сам по себе. К сожалению, мне не удалось их в этом убедить.

— Это ваши вещи?

Мне показали мой рюкзак, отобранный в Библиотеке, — видимо, комспасовцы везли его с собой. Внутри нашёлся УИН, инструменты для разборки мораториума, жилет-разгрузка м-оператора с мелочёвкой в карманах и прочее носимое барахло.