Готовность начать атаку на русские броненосцы и крейсера показывали два десятка вражеских миноносцев, собравшихся в две стаи. Для парирования этой угрозы уже выдвинулись «камешки» со «Светланой», их орудия 152 мм и 120 мм орудия Кане смертельно опасны для маленьких корабликов. А вот «Асаму» готовились атаковать сразу пять русских миноносцев, что уже подошли к месту схватки.

В том, что современный боевой корабль большого водоизмещения потопить одной артиллерией очень трудно, Бэр убедился воочию — «убийца» русского «Варяга» не желал тонуть от попаданий снарядов, хорошо прикрытый броней, как средневековый рыцарь латами. Зато торпеда поражала его насмерть, как длинный и острый клинок мизерикордии находил в доспехах узкую щель и убивал повергнутого на землю рыцаря. И то, и то, настоящий «удар милосердия», Тут нельзя давать пощады противнику, ведь оправившись от ран, тот будет снова представлять смертельную угрозу.

Так что адмирал Фелькерзам полностью прав — поверженного врага нужно обязательно добивать, и Бэр стал внимательно смотреть на происходящие события…

1-я эскадра вице-адмирала Того Хейхатиро в Цусимском бою 14-15 мая 1905 года

На мостике своего флагманского корабля с совершенно непроницаемым лицом стоял командующий Объединенным флотом вице-адмирал Того Хейхатиро. На некотором отдалении от него стояли чины штаба, укрывшиеся за противоосколочными стенками, сложенными из пробковых коек. Впрочем, русские корабли уже шли в обратном направлении, сделав классический поворот «все вдруг», и теперь направляясь курсом «норд-ост».

В сражении возникла пауза, и сейчас японский адмирал мучительно размышлял над тем, что делать дальше. Бой с русской эскадрой пошел совсем не так, как он рассчитывал — Рожественский оказался коварен и хитер как тысяча ночных духов, такое Хейхатиро даже предположить не мог. Двенадцать часов тому назад поступило ошеломительное сообщение — русские корабли появились в проливе между Квельпатром и Гото, там, где их появление и ожидалось. Вот только они не крались под ночным покрывалом, нет, они растянулись широкой цепью и принялись уничтожать вспомогательные крейсера один за другим, используя даже орудия главного калибра, из которых вели огонь даже сегметными или картечными снарядами. А затем лишенный хода пароход просто добивали торпедами.

Подробности ночного сражения сам Того узнал только поздним утром, когда стали приходить внятные радиосообщения. До этого русские перебивали искрою все радиоволны, в эфире царила ужасная мешанина, и понять что-либо связное не удалось даже опытным радистам. Единственное что выяснилось, русские посылали друг другу совершенно открытые сообщения, причем не закодированные, а составленные из замысловатой ругани, непонятного набора слов, разобрать который не смогли даже знающие язык северных гейдзинов опытные офицеры, несколько лет ведшие агентурную работу в Порт-Артуре и Владивостоке.

И что удивило — русские броненосцы и крейсера шли напролом, освещая все прожекторами, словно знали, что японских миноносцев в проходе сейчас нет. Или были настолько безалаберные и наглые — в последнее самому Того совершенно не верилось. Нет, это был открыто брошенный вызов — Рожественский как бы говорил ему — «все, что ты бы не придумал, мне будет понятно — никогда не обманешь!»

И в такое верилось, ибо утром последовали события, совершенно необъяснимые. Вышедший от Цусимы 5-й отряд вице-адмирала Катаоки в тумане поджидали новые русские броненосцы, причем в том самом месте, которое выбрал сам японский адмирал, находясь уже на мостике флагманской «Ицукусимы». Это была самая шокирующая тайна — как русский командующий знал о том, что предпримет Ситиро, если тот сам об этом не знал, просто повел свой отряд на запад, не в силах пребывать в неведении событий.

Итогом столкновения стала гибель старого броненосца «Чин-Йен» и крейсера «Мацусима». И пусть корабли представляли собой ничтожную боевую ценность, но допускать такие потери перед генеральным сражением Того не собирался — примета самая дурная, да и первые победы изрядно воодушевили русских. Еще бы — потопить броненосец и крейсер, да еще уничтожить семь вспомогательных крейсеров из 22, что были в дозоре, без повреждений и потерь со своей стороны — это наглядная победа. И пусть серьезного урона Объединенному Флоту не нанесено, но дерзкий вызов был открыто брошен — русские сами предложили сражение, оно им не было навязано, а стало их инициативой. А такой факт больно бил по самолюбию всех японцев, а сам Того еле сдержал вспыхнувшую в душе ярость, понимая, что противник именно такой реакции и добивался.

— Что же случилось?!

В очередной раз Того сам себе задал вопрос. Еще полчаса тому назад, видя приближавшуюся русскую эскадру, Хейтахиро не сомневался в конечном успехе. Всю эту войну гейдзины терпели поражения на суше и на море. И теперь огромная русская армия, превышающая по численности японскую, оставив в марте Мукден, заняла оборонительные позиции. И выжидала, чем закончится сражение на море. Именно от его хода, успешного или неудачного, зависело окончание войны, в которой обе стороны понесли тяжелые потери. Уничтожение русского флота подводило конечную черту, и, наоборот — прорыв большей части эскадры Рожественского во Владивосток приводил ее к затягиванию на неопределенное время, что чревато огромными расходами — а без постоянной подпитки кредитами из САСШ и Англии, которые ведь придется возвращать, Япония уже не могла воевать.

И что самое страшное — если у адмирала Рожественского сейчас будут победы в морских боях, то Маньчжурские армии, воодушевившись успехом своего флота, могут перейти в наступление против доблестных войск маршала Ойямы. Все же в России проживает народа втрое больше, чем в Японии, и эта богатейшая страна задействовала едва ли пятую часть своей огромной сухопутной армии, численность которой в мирное время составляла чудовищную цифру в полтора миллиона человек. В четыре раза больше, чем имели солдат в своих рядах все пять японских армий в Маньчжурии. А если в России будет объявлена полная мобилизация?!