При выходе 1-го и 2-го отряда Того Хейхатиро телеграфировал в Токио — «Я получил известие, что вражеский флот вошел в пролив и напал на наши корабли. Наш флот немедленно выходит в море, чтобы отбить нападение и уничтожить противника». При отплытии эскадры Того приказал поднять на мачте «Микасы» флаг «Зет» — «Судьба империи зависит от этой битвы. Пусть каждый приложит все силы»!

Вот только сражение началось совсем не так, как он рассчитывал — коварный враг, будто все видел наперед, буквально «прочитав» державшиеся только в голове у самого Того планы. Это поразило до глубины души — такой дьявольской предусмотрительности от Рожественского японский адмирал никак не ожидал, и не видел даже в самом кошмарном сне.

— Это сам дьявол в человеческом обличье!

Заходя в «петлю», Того предполагал, что идущие двумя параллельными колоннами. Русские начнут перестроение в единый эскадренный кильватер. Но те неожиданно увеличили ход и сами бросились в атаку — эта ошибка командующего Объединенным Флотом оказалось самой страшной по своим трагическим последствиям.

Адмирал Того предполагал что русские идут на 11 узлах, хотя оказалось, что они имеют на два узла больше, и при поднятых парах быстро дали полный ход, сдавив саму «петлю» с двух сторон словно клещами. Причем этот маневр сделали так легко и уверенно, будто репетировали его не раз на учениях — подобное опытный моряк сразу увидит. Вот этот маневр и потряс Того — на некоторое время он потерял уверенность в собственных планах. А затем очень быстро погиб «Фудзи» — по нему сосредоточили огонь сразу три русских корабля, что было необычно, ведь противник раньше не прибегал к такому способу, принятому на 1-й и 2-й эскадрах Объединенного Флота. А затем наступила очередь «Асамы»…

— Ничего, зато теперь я знаю, что делать дальше, и коварство гейдзинам больше не поможет!

Того знал, о чем говорил — он уже разглядел слабые стороны русской эскадры, которые те не смогли утаить. Но если о плохом качестве снарядов было известно, то теперь стало ясно, что русские стреляют намного хуже, и не так метко, как японцы. И маневрируют не так слаженно, и не умеют сосредоточить огонь всей эскадры на флагманском корабле. Хотя пытаются это сделать, судя по гибели «Фудзи».

И потихоньку стал складываться новый план сражения, в котором лучшие качества Объединенного Флота сведут на нет возможное коварство Рожественского. Размышления заняли всего несколько минут, и Хейхатиро Того принялся раздавать приказы…

1-я эскадра Объединенного Флота в Цусимском бою.

Вице-адмирал Того на "Микасе" в Цусимском бою 14 мая 1905 года.

— Странно, но адмирал Того дал нам время осуществить отход. Почему именно сейчас японцы вышли из боя, сразу после гибели «Асамы», и начали перестроение? Видимо, ваше превосходительство, мы нанесли их кораблям более серьезные повреждения, чем те, которые видели.

На практически не пострадавшем от обстрела мостике «Наварина», где сейчас стоял Фелькерзам с чинами штаба, была хорошо видна вся 2-я Тихоокеанская эскадра, вышедшая из первого столкновения с японским флотом почти в полном порядке. На русских кораблях царила эйфория после потопления «Фудзи» и «Асамы» — уже не было сомневающихся в удачном исходе прорыва во Владивосток.

— Не думаю, что дела обстоят именно так, Константин Константинович. После потери «Хатцусе» и «Ясимы» японский флот отнюдь не утратил своего господствующего положения, и в конечном итоге полностью вывел из борьбы всю 1-ю Тихоокеанскую эскадру. Что от нее осталось кроме жалкой горсти интернировавшихся кораблей?! Один Владивостокский отряд, который оказать нам помощь не в состоянии, во всяком случае, в ближайшее время. Так что следует ожидать именно сражения, все, что случилось до сего часа лишь прелюдия к нему. Обратите внимание на японские крейсера — они обкладывают нас со всех сторон!

Действительно, сразу три неприятельских отряда окружили медленно продвигавшуюся на север русскую эскадру — сигнальщики насчитали двенадцать крейсеров. А ведь их могло быть и больше, но 5-й отряд Катаоки был вышиблен из «большой игры» еще утром.

— Второй отряд наших крейсеров следует усилить «Адмиралом Ушаковым» — без поддержки его десятидюймовых орудий «Донскому» и «Мономаху» не устоять, если на них набросится хотя бы половина японцев. Потому я приказал «Ослябе» оставаться с первым отрядом — нужно нейтрализовать любую угрозу. А десятидюймовые орудия как нельзя лучше подходят для решения этой задачи. К тому же эта мера поможет защитить наших «подранков» — а повреждений, поверьте, будет много.

— А почему именно «Ушакова»?

— В линии от него мало пользы. Броневой пояс значительно короче, чем на других «адмиралах», а потому под массированным огнем не устоит — его быстро выбьют из линии. Пушки расстреляны, но это полбеды, на «Сенявине» такие же. Хуже всего, что башни из-за дефектов не могут стрелять на максимальную дальность — ни защитится от врага самостоятельно, ни нанести ему ущерб собственной артиллерией на средней дистанции, «Ушаков» не сможет. Так что лучше вовремя его вывести из линии — пять оставшихся кораблей вполне справятся без него.

— Признаю правоту вашего превосходительства, — Клапье де Колонг только наклонил голову и отошел, приказы, даже отданные в такой форме, подлежали немедленному выполнению. Дмитрий Густавович, закурив папиросу, а на мостике могли курить только флагманы и командиры кораблей, стал разглядывать эскадру, что шла на 12 узлах экономического хода. Уголь требовалось беречь, путь до Владивостока дальний, а в бою придется ходить и на максимальном ходу, причем не раз и не два.

Снова шли двумя колоннами, но не по шесть броненосцев, а по пять в каждой — «Ушаков» уже начал выход из строя, выполняя поднятый на мачте «Наварина» сигнал. Однако ослабления 1-го и 2-го объединенных отрядов не было — неприятельские силы тоже были ослаблены, причем безвозвратными потерями, в то время как русские крейсера получили весомое подкрепление со стороны главных сил.