— Ты видела внука? — спрашиваю.

— Боже, Белла! Умоляю, не произноси это слово! Я слишком молода, чтобы меня звали бабушкой. Надеюсь, этого никогда не произойдет.

Она говорит это совершенно уверенно, и я понимаю, что да… такого никогда не произойдет, потому что мой сын с этой бабушкой не познакомится.»

Я забираюсь в машину на заднее сидение. Беру Матвея на руки, прижимаю к себе крепче. Всю дорогу мы не разговариваем. Если честно, я вообще не понимаю, о чем говорить и что будет дальше. Мы не обсуждали формат наших отношений, не говорили, конечно же, о чувствах. Я понимаю, что люблю Тараса. По-настоящему и сильно. У меня при виде него сердце сжимается и такое тепло внутри разливается. Он — мой первый мужчина. Первый человек, который увидел во мне меня, а не богатую наследницу огромного состояния. Да и вообще он разглядел во мне женщину. Не думаю, что это основная причина моей к нему любви. Просто он… особенный. Как его можно не любить, когда даже будучи гораздо менее влиятельным в этой стране он все равно находит управу на моего отца? Делает так, что меня отпускают. Он держит слово. Что бы не пришлось сделать.

Когда машина заезжает в незнакомый мне двор, напрягаюсь. В первые мгновения думаю, что Тарас снял нам квартиру. Решил, как он и обещал, дать мне абсолютную свободу и оставить жить одной. Я сразу же паникую, когда останавливаемся вообще боюсь выходить, но все же делаю это. Запрокидываю голову и смотрю на высотку. Элитная, красивая, в стиле минимализм. Раньше Тарас жил в другой, в более простой и скромной, вряд ли здесь его квартира. Неужели и правда снял?

Поднимаемся в лифте. У меня, честно говоря, сердце не на месте. Я была готова справляться с ним. Рука об руку. Рядом. Не самостоятельно. Я думала, он будет активно участвовать в воспитании Матвея, помогать.

Мы заходим в квартиру. Современно обставленную, до безумия красивую и новую. Такое ощущение, что здесь никто еще не жил, она вычищена до блеска. Я все еще не понимаю, прохожу внутрь. Тарас перекладывает Матвея, которого забрал меня еще когда я выходила из машины, в кроватку. Она стоит в гостиной, круглая, красивая, я такие смотрела, хотя не думала, что у нас будет такая. Все же, стоила она слишком нереальных денег. Изабелла Рахманина могла себе ее позволить, а вот скромная Лиза уже нет.

— Где мы? — спрашиваю, прочистив горло.

— Дома, — спокойно отвечает Тарас. — Тебе не нравится?

— Нравится.

— Я знал, что тебе здесь понравится. Квартира гораздо больше моей, современная, ну и здесь уже обустроена детская.

Понятия не имею, когда он успел. Мы, конечно, провели с Матвеем немало времени в больнице, но все же…

— Детская уже была, когда я покупал квартиру.

Значит, купил…

Сглатываю.

— Я подумал, что в той нам будет тесно. Там небольшая квадратура, старенький ремонт и слишком много теней прошлого. Здесь мы сможем начать новую жизнь.

Мы. Мне нравится это его «мы». Оно дает надежду на то, что у нас обязательно будет будущее.

— А как мы будем? — спрашиваю у него с замершим сердцем. — В смысле… какие у нас будут отношения? Прости, я просто… не понимаю. Мы будем вместе?

— Мы попробуем, Лиз… я не знаю. Я не буду на тебя давить. Мы слишком мало времени знаем друг друга, но тебе нужна будет помощь, и я буду рядом, буду участвовать в воспитании сына. Если ты не захочешь со мной отношений — я не стану настаивать. Съеду, если попросишь. Квартиру я не продавал, она остается.

Я сглатываю и понимаю, что никогда его об этом не попрошу, но очень боюсь, что не смогу соответствовать ему.

Когда получаю возможность принять душ дольше пяти минут, пользуюсь ею сполна. Стою под горячими струями, не переживая о том, что Матвей один. Он не один. С ним Тарас. Он отлично справляется с сыном, меняет ему подгузники и вообще полноценно участвует в его жизни. Справляется иногда лучше меня.

Как с первым купанием, например, которое Тарас полностью взял на себя. Пока я думала, как не утопить ребенка в ванночке, Тар сбегал в магазин, купил специальную большую мочалку и превратил купание в игровой процесс. Сыну, кажется, даже понравилось. Я пока не могу понять по его реакциям, когда он доволен. Вот недовольство понятно сразу — он заходится таким криком, что у меня сердце сжимается.

Стою под душем, наверное, полчаса. Отмокаю после больницы второй день подряд. Не могу насытиться горячей водой. Ванну мне гинеколог пока запретила принимать, но душ… я наслаждаюсь. Намыливаю все тело клубничным гелем для душа, который Тарас купил специально для меня еще вчера. Мы приехали домой после больницы и внезапно выяснили, что в квартире нет ничего, кроме продуктов. Никаких средств гигиены, мыла. Я быстро накатала список и Тарас поехал. Привез, правда, в несколько раз больше написанного, потому что многое я не учла. Не научена. В доме отца это все априори присутствовало.

Выхожу из душа, наматываю на влажные волосы полотенце, вытираюсь и укутываюсь в халат. Тарас носит сына на руках в гостинной, что-то ему рассказывает. Видимо, Матвей только что поел и теперь собирается засыпать.

Я засматриваюсь на эту картину. На сильного, широкоплечего мужчину, который носит на руках своего сына. Абсолютно крошечного и кряхтящего. Тарас что-то даже шепчет, но я не могу расслышать что. Не хочется нарушать их уединение, поэтом собираюсь скрыться за дверью ванной, но Тарас как раз поворачивается в мою сторону и смотрит прямиком на меня. Я улыбаюсь.