Ларькин: Так не будем откладывать. Одну минуточку...

(Уходит в комнату и через несколько секунд возвращается.)

Борисов: Однако... Куда ты столько набрал?

Ларькин: В медицинских целях. Исключительно.

Борисов: Психотерапевт... Так-так.

(Возня с пробкой, бульканье,)

Ларькин: Ну... за успех безнадежного дела.

Борисов: Поехали.

(Пьют, закусывают.)

Борисов: Нет, что ни говори, а лучше квашеной капустки всё равно закуски нет. И не шинкованная, а половиночками, знаешь, половиночками...

Ларькин: Ничего. Котлеты у вас тоже неплохие получились.

(Звяканье вилок и тарелок.)

Ларькин: Товарищ майор...

Борисов: Только после третьей.

Ларькин: Тогда о чём же говорить-то? Блин... Ну, вот... скажем... Вы вот в такой, скажем, городской обстановке какое оружие предпочитаете?

(Смеются.)

Борисов: Ну, ты спросил. Маленький, что ли? В какой, вот в такой? Гладкоствольное, конечно. Скорость пули небольшая. Как даст в руку — нет руки. Враг за дверь спрятался — раз в дверь — нет ни его, ни двери. И проверять не надо. А ты с чего это про оружие спросил?

Ларькин: Подарок хочу вам сделать. На день рождения.

Борисов: Трепачи. Пацаны. Арнольд вот ваш по-умному был вооружен. А в принципе это дело вкуса. Как-то раз, помню, в Анголе... А, ладно... Столько греха на душу взяли, и все коту под хвост. Давай по последней.

Ларькин: Значит, светлое будущее на крови не строится.

Борисов: Есть и другая точка зрения. Без крови вообще никакое будущее не строится. Никакое.

Ларькин-. Ну... давайте...

Борисов: Стой, третий тост я скажу.

(Голосом актера Булдакова): За равновесие!

(Пьют. Долгое молчание.)

Борисов: Так вот, о делах...

(Молчание.)

Ларькин: Один покончил с собой, другой помер, третьего увезли пришельцы; четвертый исчез в тот же день, когда мы узнали о его существовании, пятый... стоп, пятого пока не было...

Борисов: Да, заболтался ты.

Ларькин: Нас всё время опережают на один ход. Именно.

Борисов: Я знаю, как сделать, чтобы нас не опережали.

Ларькин: Как?

Борисов: Не делать никаких ходов. По крайней мере, завтра. Тогда завтра они нас точно не смогут опередить.

(Хитро смеются.)

Борисов: А там посмотрим. Надо ещё подумать. Но завтра. А сейчас слушай боевой приказ — смотреть телевизор.

Ларькин: Есть!

Борисов: Какую бы х...ню там ни показывали. Русский офицер Службы Безопасности должен выдерживать любую психическую атаку... противостоять любому нейролингвистическому программированию. Вперед!

(Ларькин уходит в комнату Борисова и включает телевизор. Борисов прикуривает и некоторое время моет посуду. Затем тоже, судя по скрипнувшему креслу, садится смотреть. Больше они не разговаривают, только когда включается реклама, Борисов злобно матерится. С 23.11 временами слышно его негромкое похрапывание. В 23.35 Ларькин говорит: «Спокойной ночи, шеф!» Борисов сонным голосом: «Спокойной ночи!» Ларькин уходит к себе. Борисов выключает телевизор, ложится спать, и через пару минут — и до самого утра — слышно только его похрапывание.)

Оренбург. 3 апреля 1999 года. 21.05.

...Борисов беззвучно вылил водку обратно и заткнул пробкой бутылку. «Нет настроения. Но когда эта история будет позади, непременно выпьем по-настоящему, — обещал он себе. Авось до тех пор не выдохнется». Ужинали они всерьёз, но пили, задерживая дыхание и шумно отдуваясь, не водку, а чай. Он убрал со стола посуду и закурил. Бумага, превратившаяся в пепел на этот раз, содержала такой диалог:

Ларькин: Вы правы насчет Орионо. Японец занимался вирусами. Насколько я помню, возбудители многих видов лишаев —вирусы. У Тэна был лишай.