— Наверное, он просто стыдился. Всё-таки кожвендиспансер — не самое престижное заведение.

— Ох, не знаю. По-моему, это очередной сдвиг его был.

«Вот ещё фобии не хватало, — думал Ларькин. — Странный какой-то случай МДП. Если судить по истории болезни и рассказу жены, не считая самого первого случая, совершенно отсутствует депрессивная фаза. Сплошной маниакальный синдром. В принципе так бывает, хотя редко. Но вот эти фобии, сверхценные идеи... А на работе как бы совершенно здоровый человек. Ей-богу, я что-то не понял в психиатрии. Можно посочувствовать любознательному Захарову».

— Скажите, как он выглядел, когда агитировал из окна? Блестящие глаза, покрасневшее лицо, хриплый голос?

— Да нет... Я ещё удивлялась, как это он не охрип. Сосредоточенный такой был, торжественный, но спокойный. Выкрикивал свои лозунги, как диктор в старину на первомайской демонстрации.

«Вот ещё нехарактерная деталь. Но если не психоз, не мания, то что его заставляло совершать все эти поступки?»

— Сергей Борисович как-нибудь объяснял своё поведение?

— Мне кажется, что он стеснялся вспоминать о своих чудесах. Помнил, но старался забыть. Я боялась с ним говорить на эту тему. Хватит с меня войны из-за лишая.

— А домашними средствами вы не могли его вылечить? — машинально спросил Виталий.

— Да никак эта зараза лечиться не хотела.

— В смысле — муж?

— В смысле —лишай. Чего, уж только я не пробовала — и никотин с бумаги, и табачный пепел, и изюм, и йод, и даже чернила предлагали. Ох, Господи, ведь это ещё не всё —ещё медный купорос на самогоне разводили... Бесполезно. Вот ещё воду с окна предлагали, ну это я уж не стала и пробовать. А к кожнику он ни в какую. В смысле — муж. Один раз на хитрость пошла. Насыпала ему снотворного, а сама со знакомым ветеринаром договорилась. Женщина в нашем доме живет, в ветлечебнице платной работает. Ну, она пришла, посмотрела, скальпелем это пятнышко поскребла, таких же бесполезных лекарств насоветовала: серно-дегтярная мазь, клотримазол, преднизолон, микоспор...

— Да, полечились вы...

— ...гризеофульвин, низорал, даже «Ям» для кошек. Я ей пятьдесят рублей отдала, по знакомству. Ничего не помогло. Только немножко она меня успокоила —через пару дней сказала, что сделала анализы и что он вроде бы уже не заразный. А то бы я его допекла, пусть бы он и убил меня совсем. Но ведь держится сколько эта дрянь! Хорошо, что сын уже вырос... Называется, нет худа без добра... Да только что уж в этом хорошего...

— А где ваш сын?

— В армии служит. В Дагестане.

«Так вот отчего эти круги под глазами, это постаревшее лицо, этот голос».

Ларькин на всякий случай узнал адрес ветеринарной лечебницы и имя врача. Он просидел с Верой Ивановной ещё час, пока не вернулся Борисов. Они обошли соседей, поспрашивали. Но те не добавили к рассказу Веры Александровны ничего любопытного. Какой прок узнать, что выходные Тэны часто всей семьей проводили в роще за Уралом? Там отдыхает половина жителей Оренбурга, если не две трети...

— Всё. Поехали отгоним машину, -—угрюмо сказал Борисов. Они поехали в управление ФСБ.

— Завтра воскресенье. Учреждения все равно не работают. Надо будет и нам отдохнуть. Спокойно взвесить всё, подумать, что дальше делать, — сказал майор то ли себе, то ли Ларькину, то ли «жучкам»,

— А где капитан?

— Пошел брать вокзалы, почту и телеграф. Розыск объявлять. Я ему объяснил, как мог подоходчивей, что этого корейца из-под земли достать надо.

— А он?

— Говорит, из-под земли толку мало будет. Что правда, то правда. Уж я попросил его не забыть про нас, если вдруг нападет на след Тэна. Да только вряд ли он что найдет. Похоже, в этом городе следы оставлять не любят. Улетел, на хрен, на светящемся виде транспорта. Хорош след...

— На работе совсем ничего не знают?

— Ничего. Зато слышал бы ты, как его там хвалят. В прежние времена такие характеристики давали в суд, и чтобы в партию вступать. Сейчас —только в суд.

Разговор возобновился только, когда они шли пешком к себе на Пролетарскую. Борисов спросил:

— Ну, как вдова Тэн?

— Вы думаете, что она уже вдова?

—А ты ещё сомневаешься? Я же говорю: тут следов не оставляют; v

Борисов всегда был пессимистом.

— Кто же, по-вашему, так работает? Пришельцы?

— Не знаю, —майор повернулся к Виталию. —Пока единственная наводка —захаровский дневник. Помнишь, там говорилось про моральную ответственность за опыты на людях?

—Это если Кулаков правильно запомнил...

—Да, зыбковато. Что ты думаешь о болезни Тэна?

— В целом она действительно похожа на маниакально-депрессивный психоз, но в ней есть и фобии, и паранойя, и такие вкрапления, которые больше характерны для шизофрении. Это, по крайней мере, нетипично.

— Что во всем этом могло заинтересовать Захарова? Причем настолько, что от него, судя по всему, избавились. Непонятно.