Клюся взялась за мое ухо зубами, вызвав некоторые неоднозначные эмоции. Когда она отстранилась и вернулась сидеть на стол, я даже вздохнул с облегчением, хотя ноги… Ноги и ноги, подумаешь. К ногам я привык. С этим скин-толком все вокруг чуть ли не голышом ходят.

– Клюся, – сказал я, чтобы радикально сменить тему, – есть внезапно важный вопрос.

– Ты меня пугаешь. Я не готова к важным вопросам. Хотя идея стать Настюхиной мачехой имеет определённую привлекательность…

– Клюся!

– Опять «клюськаешь». Думаешь, твои уши уже в безопасности? Ладно, ладно, давай, жги, скучный старик. Посмотрим, чем ты попытаешься удивить девушку.

– Нам надо к Сумерле, – прямо брякнул я.

Воцарилась тишина.

– Надо признать, удивил, – сказала Клюся после долгой паузы. – Умеешь. А кому «нам»?

– Лайсе, в основном, но не только. Джиу ещё. Ну и я, наверное, сходил бы за компанию.

– Лайсе… Ну, её интерес я понимаю. Твой – не понимаю, но ты у нас старый дурак, тебе и не такое маразм в башке нашепчет. А Джиу откуда в этом мудацком раскладе взялась?

– Я ей… Как бы это объяснить… Желание проспорил.

– Вы что, в бутылочку на раздевание играли?

– Клюся!

– И снова это шамкающее «клюсь-клюсь-клюсь»! По-моему, твой друг Альцгеймер обнял тебя слишком крепко.

– Так вышло, в общем, я ей должен. Долго объяснять. Так ты поможешь?

– Извини, но нет.

– Почему?

– Я к тебе как-то привыкла, знаешь ли. Кого я буду дразнить, когда нейка тебя сожрёт? И Настасью жалко, она без тебя совсем в психологию провалится. И Миху очень жалко – у него уже мамы нет, а если и папы не будет… Мне даже Лайсу жалко, хотя она и жопа, конечно, вредная. А ещё я тупо ссу, извини.

– Чего?

– Кого. Сумерлу. У неё на меня с давних пор во-о-от такенный зуб наточен! – Клюся развела руки, как показывающий улов рыбак. Я тогда без башки была, не понимала, на кого наезжаю. Точнее, мне было насрать. Мне тогда на всех насрать было, ну, ты в курсе.

– Помню. Не настаиваю, не уговариваю, не прошу даже. Я спросил, ты ответила, проехали и забыли. Может, хоть план набросаешь? Ну, два поворота налево, два направо…

– Ты правда дурной, Аспид? – Ого, как её забрало! Давно не видел, чтобы Клюся так злилась. – Даже не думай, слышишь? Нет никаких планов и никаких поворотов, понятно тебе?

Глава 19. Кэп

Curiouser and curiouser!Lewis Caroll. Alice in Wonderland

_____________________

– Кажется, мы что-то поломали, – сказала Натаха. – Я начинаю вспоминать. Чёрт, у тебя, Кэп, так каждый день было? Как будто медленно выныриваешь на поверхность себя?

– Вроде того.

– Всё изменилось после того, как я перекрыла тот вентиль.

– А причём тут память? – спросил Сэмми.

– Не знаю. Но вряд ли это совпадение. Хотя…

Все задумались.

Я не могу представить, как память связана с вентилем на паровой трубе. Но я вообще не могу себе представить… Практически ничего.

– Не понимаю, – сказала Абуто.

– Никто не понимает, – Сэмми сел рядом и обнял её за плечи. Наверное, вспомнил, как они вчера…

Я, во всяком случае, вспомнил. Память возвращается к середине дня, и терять её ночью очень обидно. Как будто половину жизни у тебя воруют. А главное, это разрушает критичность восприятия. Хрен поймёшь, то ли жизнь такая нелепая, то ли ты такой дурак.

– Как тут вообще всё устроено? – внезапно озадачилась негритянка. – Нет же никакой логики, смысла, цели… Может, это действительно… Ну, не ад, ладно. Чистилище?

– Это порная ерунда.

– А что не ерунда? – раздраженно спросила Натаха. – Вот вечно ты умную корчишь…

– Ни сказу. Вот тут, – она ткнула себя пальцем посреди лба, – крутиса, а не могу уловить. Как будто я дорзна знать, но… Низнаю.

– Не знаешь – не лезь!

– Сто ты такая зрая, Натаса?

– Отстань, узкоглазая.

Натаха встала, отошла в угол и уставилась на стену. Ровно ничем не отличающуюся от других стен. Я успокаивающе похлопал по плечу Сэкиль и пошёл за ней.

– Какая интересная стена, да?

– Не подъёбывай, Кэп. И так херово.

– Тут никому не хорошо, Натах. Давай хоть друг к другу цепляться не будем.

– Знаешь, Кэп, если мы ещё и память терять начнём, то вообще сотрёмся. Станем как те, снаружи. Ты заметил, что там только Стасик кое-как живой, наверное, потому что говнюк. Остальные уже ни о чём. Я всё вспомнила уже, а их – нет. Просто какие-то люди. Серая масса. Жрут, ебутся и по коридорам слоняются. Одно чувство на всех – нас ненавидят. Потому что мы не такие. Но станем, Кэп, станем…