– Рита? – мягко произнес я.

– Я так скучала по тебе, Клиф. – Волчица пошла вперед. Никогда не видел, чтобы бурая так показушно виляла бедрами.

– Ты же не настоящая, да? – Встав посередине коридора, я ждал, пока лже-Рита приблизится.

Не церемонясь её руки обвили мою шею, тело прижалось вплотную. Мягкая грудь терлась об меня, почти ничем не прикрытая, и я ощущал возбуждение ее обладательницы.

– Я – это я, любимый, здесь я могу всегда быть рядом. – Наши носы соприкоснулись, и дыхание опаляло. – Ты ведь этого хочешь? Стремишься к этому? – Взяв мою руку, она положила её на свою талию. Ладонь чувствовала теплоту.

– Да... – еще немного, и губы соприкоснутся. – Иногда все мои мысли только о тебе.

– Ох, любимый, незачем ждать.

Я переборол себя.

– Помнишь, как мы с тобой развлекались тёмными ночами? – улыбнулся я.

– Конечно, мы можем повторить все это. – Женские пальцы скользнули по моей щеке. – Где хочешь и как хочешь.

Игриво зарычав, я дернул Риту к стене, прижав её. Она с вожделением выдохнула, словно процесс уже начался.

– Любишь грубость? – продолжал лыбиться я.

– Да, да, как и всегда! – учащенно дышала она. – Неистово, как звери.

Ну просто осуществление всех моих фантазий. Да, Молли прочитала их и выставила напоказ. Я посмотрел на бурое волчье ухо, на котором не было следов от моих клыков... Это не моя волчица, хотя внешне сходство почти стопроцентное. Теперь я обратил внимание на пошлое выражение женского лица, оно буквально кричало: "Трахни меня!" – но тело – это просто обертка. Даже я при первой встрече сначала заинтересовался именно им. Стройной талией, приятным личиком. Но чем больше я находился рядом с Ритой, тем сильнее понимал: она больше, чем все это.

– Ха! – выдавил я, сбросив маску влюбленного дурачка.

– Волк? – насторожилась иллюзия.

Сделав шаг назад, я моментально нарастил когти, и прямой выпад, нацеленный в шею, был подобен копью, что сейчас снесет голову. Бурая зажмурила глаза, уже прощаясь с жизнью. Удар остановился в опасной близости, и кончики "лезвий" поцарапали плоть.

Повисла тишина.

Лишь её учащенное дыхание отдавалось эхом в пустом коридоре.

– Вот и вся разница, – холодно бросил я, ударив кулаком о стену, тем самым заставив соблазнительницу снова дернуться в страхе. – Будь это Рита, я бы не успел даже руки поднять, как получил бы пару мощных ударов в ответ.

Я снова приблизил свое лицо, но теперь девушка не спешила целоваться и, слегка отвернув голову, терпела поражение.

– Ты думаешь, достаточно одеться да повилять хвостом, м? – напирал я. – Нет, черт! Волчица, которую я знаю, плюется на пол, когда нервничает, и смущается до красноты ушей, стоит ей надеть что-то непривычное. Но какой бы жесткой она ни была снаружи, эта девушка заслонит тебя от пули, примет на себя любую угрозу, сожжет себя до углей, лишь бы не пострадали дорогие ее сердцу люди. А ты – лишь пустая оболочка, ничто. – Мои когти поцарапали камень стены. – Поэтому не смей больше её трогать, не смей использовать в своих детских играх. – Мой глаз источал ярость. – Иначе я порву тебя на куски... кукла. Все поняла?

– Доходчиво... – все же повернула лицо ко мне волчица. Эссенция охватила её, и кусочек за кусочком фальшивая кожа, словно скорлупа, начала опадать. Первыми показались глаза, и через пару песчинок прижатая показала свой истинный облик. – Все же это любовь, – ухмыльнулась Молли. – Неожиданно.

– Что ты вообще знаешь о любви? – наконец отпустил я хозяйку, отступив назад.

– Хм, – поправила она волосы. – Пойдем, поговорим. – Не теряя достоинства, Молли вошла в свои покои. – Не переживай, никаких уловок, – полуобернулась она в проходе.

Я молчаливо прошел следом, прикрыв дверь.

Покои Молли отличались от наших гостевых комнат как минимум обстановкой, выдержанной в цвете розовых лепестков, и с широкой бархатной кроватью.

– Любовь, господин Клиф… – Кукла подошла к столу, взяв длинную спичку, и ловким движением подожгла благовоние. Сделала максимально глубокий вдох. Успокаивала нервы. – Любовь – смертоносное оружие, – повернулась ко мне Молли, облокотившись. – Любовь – пелена спокойствия и залог счастья для всех и каждого в Мастерской.

Я прищурил глаз.

– Позволь, я расскажу небольшую историю. Её мало кто знает, но считай это моим извинением за новую попытку.

Игривое настроение быстро вернулось к Молли.

– Слушаю, – кивнул я.

– Когда меня создали, мои хозяин действительно любил меня. Ох, как проявлялась его любовь! "Я люблю тебя, Молли, побудь сегодня с госпожой Акрецией", "Я люблю тебя, Молли, соврати для меня лорда Аднарски, он обожает свою дочку", "Я люблю тебя, Молли, ты же будешь рабыней в подвалах красных мундиров ради меня, да?" – Кукла издала смешок. – И я выполняла каждую... просьбу, я была лучшей в этом ремесле. Любая прихоть, любой приказ. Но чем больше я осваивала подаренную мне силу, тем больше видела, что любовь – это инструмент. Ниточки марионеток. Подари человеку, что он хочет, и дергай за них. Эта мысль много раз трансформировалась в моей голове, но все началось в тот момент... – Молли облизнулась. – Когда я убила своего хозяина. И помешанный извращенец погиб, как того и хотел. Как того и заслуживал. – Воспоминания увлекли хозяйку форта. – Вначале это был очередной... секс, я увлекла его разум так глубоко в пучину фантазий, как могла, один облик за другим, снова и снова. Он почувствовал, что что-то не так, когда мужское начало, – Молли захихикала, – стало съеживаться, а руки – дрожать. – Она кивала сама себе. – Это кажется забавным, да? Я продолжала и продолжала, снова и снова, день за днем, неделю за неделей. Пока его разум не померк, уже не в силах выбраться самостоятельно. – Улыбка погасла. – И совсем не забавно то, что было в реальности. А в реальности изможденный мужчина, исхудавший от недельного голодания. Он лежал на полу, обгаженный собственными выделениями, он смердел, как мертвец, как свинья в хлеву, трясясь в конвульсиях, со стертой кожей. Он сдох, так и не выйдя из мира грез.