— Не тебе меня учить как правильно, — резко выплюнул он. — Не ты столько лет жила в нищете при имеющемся внушительном семейном капитале, — прищурив глаза, прошипел он, ступая ко мне.

— Я ничего не знаю о ваших тайнах, но то, что ты задумал, немыслимо. Братоубийство — тяжкий грех. Одумайся, — воскликнула, стараясь не смотреть в окно, где снова промелькнула чья-то тень.

— Заткнись, дрянь! — рявкнул он, схватив меня за волосы. — Не тебе мне говорить о грехах, подстилка для двух ублюдков… — процедил у моего лица.

— Ты заблуждаешься, — пискнула, сглатывая страх и панику.

Я вывела его на гнев, и теперь сладко мне не покажется. Одно обнадёживает, что за стенами хижины мой спаситель, кем бы он ни был.

— Думаешь, что я ничего не знаю? — захохотал неожиданно. — Тебя держат для определенных целей — трахать! Не строй из себя невинность.

Я была в ужасе, что даже оскорбления не воспринимались моим разумом. Все мысли были о том, что произойдет буквально через мгновение, ведь за дверью стоял Ричард. Его лицо показалось у окна и тут же исчезло, заставив моё сердце биться на пределе.

— Генрих, ты рехнулся. Опомнись, уверена, всё можно решить иначе… — настаивала я. — Браться Фостеры ни в чём не виноваты…

— Виноваты! — рявкнул он, сильнее стискивая мои волосы на затылке. — Все поплатятся… как уже это сделала моя никчемная мамаша…

— Боже… — прошептала, лишаясь рассудка. — Отпусти… отпусти меня… — разрыдалась от услышанных слов.

Он… этот подлец убил собственную мать. Разве после такого его может что-то остановить?

— Меня лишили всего… — ревел зверем он. — И теперь я уничтожу их всех. Одного за другим… Я ждал этого дня очень долго…

— Прекрати… — плакала от боли и ужаса. — Хватит.

Снаружи послышался хлопок и оглушительный выстрел. Вскрикнув, в комок сжалась, прикрыв руками голову.

— Сука! — крикнул дьявол, схватив меня за шкирку. — Зубы мне заговаривала?! Тварь!

Стащив меня с постели, поволок к двери и вытолкнул под проливной дождь.

— Один неверный шаг, Ричард, и я прирежу её, — резко прижав меня за горло к себе, выкрикнул Генрих. — Ты знаешь, что я не блефую.

Перед глазами красная, кровавая пелена ужаса. Дикий вопль рвался из груди, который с трудом удавалось сдерживать.

Мне не выжить… Испытала бешеный ужас. Происходило не мыслимое. Непостижимое моему сознанию.

— Отпусти девчонку, — послышался в стороне голос, и из-за угла показалась мужская фигура. — Давай разберемся по-мужски. Эмма здесь лишняя, — холодно произнёс Ричард, смотря в нашу сторону чёрными, как сама смерти, глазами.

Взглянула то на одного, то на другого. Сходство было поразительным, но вот только Генрих вызывал у меня отвращение и омерзение… а Ричард, словно магнит, глаз не отвести от него…

Неужели семейка Фостеров всё это время скрывала от всех такую немыслимую правду? Но для чего?

Молния глаза обожгла, и я тут же прикрыла веки.

— По-мужски говоришь? — хмыкнул и скривился Генрих. — Это ты мне сейчас говоришь? После того, как послал своих головорезов, чтобы меня умертвить? — проговорил, вынуждая меня распахнуть глаза.

— Ты льстишь себе, брат, — ответил Ричард. — Ни у кого и в мыслях не было этого делать. О твоём существовании никто даже не догадывался. Кроме меня…

— Ложь! Наглое враньё… — в ярости произнёс мой мучитель. — Не считай меня кретином.

— Брось оружие, и мы с тобой поговорим, — уставшим голосом проговорил Ричард, играя желваками на лице.

— Говорить? — засмеялся Генрих, сжимая меня крепче и причиняя боль. — Не имеет смысла. Тебя нет. А я есть. Это всё, что тебе следует знать.

— Он хочет занять твоё место… — выкрикнула я, пытаясь предостеречь от чудовищного умысла безумца.

— Мразь, — встряхнул меня он. — Пасть закрой, — рявкнул в затылок. — Дёрнешься и ты труп.

— Отпусти её. Я перед тобой. Без оружия, — подняв руки, крикнул Ричард, начиная к нам приближаться.

— Неужели на девку запал? — хмыкнул мерзавец. — На тебя не похоже…

— Тебя не касается. Просто дай ей уйти. Не вмешивай…

— Не ожидал от тебя такого… хотя, согласен, красивая птичка. Жаль, не успел попробовать, но… ещё всё впереди, — демонстративно обхватил рукой мой подбородок. Притянул за затылок к себе и стал жадно терзать мой рот.

Вырывалась, что было сил. Насколько позволяли связанные руки. Но на деле ничего не выходило существенного. Только сдавленное мычание и слёзы…