— Когда ты далеко, это убивает меня. Я хочу и уйти, и остаться. Я в полном замешательстве, так трудно выбрать между удовольствием и болью. Я знаю, что это неправильно и правильно одновременно. Даже если я попытаюсь выиграть в этом противоборстве, моё сердце одержит верх над разумом. К тому же я недостаточно силён, чтобы держаться от тебя на расстоянии.

Если бы не охранники-шкафы, от Килла ничего не осталось. Как он вообще додумался до такого? Зачем рисковать? Неужели… он действительно настолько влюблен в меня, и ему неважно, что будет потом?

— Я не настолько силён, чтобы не приближаться к тебе. Что мне делать? Я бы умер без тебя… В твоём присутствии моё сердце не знает стыда. Я не виноват, потому что ты ставишь моё сердце на колени, — нас разделяют всего лишь какие-то незначительные метры.

Уже не представляю, что он припас еще. Прижимаю руки к груди, чувствуя бешеное сердцебиение, и смотрю в искрящиеся глаза цвета стали.

— Даже если я попытаюсь выиграть в этом противоборстве, моё сердце одержит верх над разумом. К тому же я недостаточно силён, чтобы держаться от тебя на расстоянии.

Последние строчки, ревущая внизу толпа, словно взбунтовавшийся океан, кривая мальчишеская улыбка Килла, вспышки камер — и я в центре этого безумства, словно главная героиня кино. Килл уже в шаге от меня. Когда он наклоняется, и мы чуть не соприкасаемся носами, я затаиваю дыхание. Одну руку он кладет мне на талию, вторую запускает в волосы, а горячие губы накрывают мои — вмиг все звуки растворяются. Хватаюсь за Килла, потому что ноги отказываются держать вертикально. Я забываю о том, что на концерте, внизу орут фанатки, а наш поцелуй снимают на сотни телефонов. Нет, сейчас важно другое: он, я и странные чувства, которые взрываются миллионами фейерверков внутри.

Год назад

Килл

Мы зависали в каком-то баре в Вегасе после очередного концерта. Рядом сидела красивая, но глупая кукла, барабанные перепонки раздражала громкая музыка и ее писклявый голос. Мне было ужасно скучно… Смартфон засветился, и я открыл входящее сообщение. Джи прислала фотки с концерта. Я скинул руку брюнетки с плеча и безразлично сказал:

— Иди, займись кем-то другим.

— Но, Килл… — заныла девушка. Чуть не перекосило от злости. Предостерегающе взглянул на нее: не люблю, когда перечат и не понимают с первого раза.

Брюнетка обиженно надула губки, одернула короткое блестящее платье и больше не нервировала своим присутствием. На ее место сразу же плюхнулся Айвен и заглянул через плечо.

— Не надоело еще возиться с этой крошкой?

— Нет, еще нет, — усмехаюсь, равнодушно оглядывая миленькое личико Браун. Группа отца Джи сейчас гастролировала по Южной Америке. Иногда она скидывала снимки, где бывала.

Какой бы хорошей девочкой Джинет Браун не являлась, она лишь инструмент для достижения цели. Даже нескольких целей: Эванс и его поражение, но не только. Я оскалился, вспоминая нашу стычку на одной из тусовок. Кто знал, что судьба столкнет лбами не один раз? Я любил показывать людям то, кем они являются на самом деле. Игры, где одерживаю победу, наслаждаясь поражением «жертвы». Смотрю сверху вниз и показываю, где я, а где их место. После нашей «миленькой» беседы появилось что-то новенькое, «свеженькое мясцо».

«Джи не глупая девушка и сразу увидит, какое ты ничтожество, и что твое нутро сгнило… Между вами нет ничего общего».

В тот момент я принял вызов и нашел новую мишень для игры. Я заберу то, что принадлежит ему. Каково спать с подстилкой, которой воспользовался тот, кого презираешь?

Даже судьба благоволила мне, потому что сразу же свела с Джинет Браун на одном из фестивалей во Флориде.

Но Джи оказалась не такой легкой добычей. Видимо, расставание с первой любовью ее сделало более подозрительной и недоверчивой. Браун выстроила вокруг себя непробиваемую стену и держалась на расстоянии. Конечно, я прекрасно понимал, что нравлюсь ей, но девушка не подпускала к себе, постоянно закрываясь и отгораживаясь. Меня это очень забавляло. Я всегда получал то, что хотел, а эта блондинка оказалась не такой доступной. Приходилось играть «хорошего, доброго, понимающего, заботливого» парня. Но Джинет Браун оставалась всего лишь средством, дабы указать Эвансу место, ведь эта девушка — его Ахиллесова пята.

Я умел ждать и терпеть, поэтому всегда — ВСЕГДА — добивался желаемого. Она не стала исключением.

Настоящее время

Джастин Коул, наш временный менеджер, иногда напоминал курицу-наседку или няньку. Он все утрировал, постоянно переживал и вел себя как заботливая мамочка. Даже сейчас он скакал по номеру, будто ужаленный, и орал. Больше всего раздражало, когда люди кричали. Неужели нельзя спокойно сказать? Хотелось заткнуть его рот кляпом или надеть беруши. После Фила попадаются одни истерички, вроде Коула.