Смех сразу же прекратился, оставляя внутри горький осадок. «Передай привет Эвансу» резанули память жестокие слова, но я сцепила пальцы и постаралась не выдать дрожащего голоса.

— Хотела спросить, можно ли у тебя переночевать.

На несколько секунд повисла пауза.

— Конечно, спрашиваешь еще, — настороженно пробормотал Оззи.

— Спасибо, — прошептала и вытерла рукавом катившееся по щекам слезы.

— Мне не нравится твой голос… — беспокойно сказал парень, чем еще больше растрогал, — все нормально?

— Все нормально, — выдавила из себя, — я скоро буду.

Такси остановилось возле Loews Hollywood Hotel, и через несколько минут я стучала в дверь темно-красного цвета, где жил Оззи.

— Малышка Джи, — прошептал возбужденно он, появляясь на пороге со светящейся улыбкой на губах и втягивая в номер, — черт, не представляешь, как я рад, что ты позвонила.

— И сорвала халявный секс? — сказала насмешливо и выгнула бровь.

— Ты лучше, чем одноразовый секс, — фыркнул парень, обрызгивая капельками воды, которые стекали с его пепельных волос. За три года он их несколько раз перекрашивал и снова вернулся к аспидно-серому цвету.

— Приму как комплимент, — с иронией произнесла, проходя в просторную гостиную, которую освещала приглушенная подсветка, а панорамные окна открывали вид на Голливудские холмы.

— Это не комплимент, — сказал серьезно Оззи, разворачиваясь, — а правда.

В груди до сих пор болезненно щемило, но я все же прятала за фальшивой улыбкой ужасную правду. Меня использовали. Манипулировали чувствами, ради бесчеловечной игры и выгоды. Отогнала образ сероглазого чудовища и сняла капюшон, ловя озадаченный взгляд друга.

— Что это?

Оззи прищурился и хлопнул в ладоши. Свет стал ярче, раздражая немного глаза, которые я сразу же на несколько секунд зажмурила.

— Что за хрень? — парень подошел и резко откинул мои волосы за плечо, осматривая оторопело лицо и шею.

Черт… Черт. Черт! Как я могла забыть… Засосы. Он закатил рукав толстовки. Взгляд стал злым, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Я его убью… — прошептал Оззи и развернулся, оставляя меня посреди комнаты в недоумении. Через минуту он вышел, натягивая куртку и засовывая связку ключей в карман. Я метнулась к нему и покачала головой, тихо, с мольбой, говоря:

— Не надо…

— Не надо? Что он сделал? Почему ты заплаканная, с засосами и синяками? — яростно прикрикнул парень, впиваясь пальцами в мокрые волосы и растрепывая их.

Я не признаюсь — это слишком унизительно, когда человек втирается в доверие, а затем безжалостно убивает уверенность и надежду. Превращает за минуты в пустое место и показывает, сколь наивными бывают люди. Потому что ему глубоко плевать на чьи-то разбитые в дребезги чувства.

Прижалась лбом к груди Оззи, слыша, как быстро и громко бьется сердце под тонкой тканью майки.

— Мы расстались.

Почти правда, кроме того, что меня вышвырнули, как ненужную вещь, после того, как она пришла в негодность.

— Отлично, я просто счастлив, бля, но ты думаешь, я все пущу на самотек? Его мало размазать по стенке… Мудак, — гневно бормотал Оз, тяжело дыша.

Горячие слезы скатывались по щекам. Я задыхалась от горечи, заполняющей усталое и доверчивое сердце, бессвязно бормоча и почти повисая на друге:

— Не говори Сину… Не говори Сину, Оз, пожалуйста.

Его пальцы сжались на моей спине в кулаки, и он сердито кинул:

— Если я скажу, Эванс проломит тому у*бку черепушку.

— Не говори Сину… — задыхалась в истерике.

— Все нормально, малышка Джи, я не скажу ему, — Оззи осторожно обнял меня и повел в комнату, укладывая, как маленькую на кровать и поглаживая успокаивающе по спине. — Но этот ЛипсКиллер ЯзыкоСос так просто не отделается, я ему нос сломаю, и руки…

— Эй, — тихо засмеялась, сквозь слезы, ударяя парня по коленке. — Как ты его назвал?

— Да неважно, плевать, но как только увижу, раскрашу его рожу во все оттенки красного и синего, — пробурчал зловеще друг.

— Надеюсь, это случится не скоро, — устало вздохнула, прикрывая глаза.

Засыпая, думала о том, почему люди такие злые и бесчувственные. Почему кому-то не стоит прихлопнуть другого, как бесполезную букашку или выкинуть, как ненужный мусор? Разве после такого вообще поверишь, что в людях остались доброта и свет, когда они показывают насколько мир заполнен гнусными и беспринципными чудовищами?

«Сама виновата…», — с грустью подумала и погрузилась в беспокойный сон, видя жуткие серые глаза, в которых блестела холодная сталь.