Если, Киса не врет, конечно…

Подставив, разбитую морду холодным струям, хрипло сам себе смеюсь. Врет, конечно.

Ох*еть. Угораздило же!.. По самые, бл*дь, помидоры!

Обматываю бедра полотенцем и возвращаюсь в раздевалку. Никто со мной даже заговорить не пытается. Видимо, дошел слух, что Зверь сегодня не в адеквате. Делают вид, что меня не замечают.

Быстро одеваюсь, закидываю сумку на плечо и, проходя мимо зеркала, бросаю взгляд на свое отражение. Носяра распух, губы всмятку. За*бись, за этим сюда и приезжал.

Сажусь в тачку и лезу проверить телефон. Привычка уже. Жду, когда Викуля по моему херу соскучится и позвонит записаться на сеанс трахотерапии. А потом снова упорхнет в свою красивую жизнь.

Но не звонит. Четвертый день уже, с той самой субботы. И я не понимаю, слилась она или перед мужем спалиться боится.

Дома, закинувшись вчерашней курицей и покормив кота, заваливаюсь на диван посмотреть футбольный матч, но в итоге встаю и выхожу на лоджию. Беру с подоконника полупустую пачку сигарет и выбиваю одну из них.

Я курить десять лет назад бросил, думал, в жизни больше не возьму эту пакость в рот. А сейчас приспичило.

Чиркнув спичкой, пропускаю через себя дым. В голове тут же светлеет, ремни, стягивающие грудь, расслабляются. Делаю еще одну полную затяжку, а потом достаю телефон.

Ладно, мы не гордые.

Нахожу ее номер в контактах на нажимаю на вызов, почти уверенный, что она не ответит. Длинные гудки, жадная затяжка, взгляд на кончик тлеющей сигареты. Нервы – звенящие струны.

– Егор? – вдруг раздается в трубке тихий голос.

Как удар в грудь. Тру там, где сходятся ребра, и медленно выдыхаю дым.

– Как жизнь, Вика?

Она не отвечает. Дышит в трубку, словно куда-то быстро идет, слышу, как хлопает дверь, и снова тишина.

– Поговоришь со мной? – спрашиваю с усмешкой.

– Мне жаль, что так вышло с твоим днем рождения…

– На*уй мой день рождения, Вика! – перебиваю грубо, - я так понимаю, у нас… все?

Чувствуя, как завожусь, втягиваю в себя едва ли не половину сигареты. В висках стучит кровь. Пепел обжигает пальцы.

– Что?.. – переспрашивает будто испуганно, - нет, Егор! Я решу свои проблемы и обязательно все расскажу Косте.

– Какие проблемы? Какие у тебя могут быть проблемы? Ноготь сломался? Сумочку из последней коллекции не успела купить?

– Прекрати!

Тушу окурок и растираю ладонью лицо. Неаккуратно, потому что из разбитой губы начинает сочиться кровь. Слизываю языком.

– Что у тебя случилось?

– У меня мама в больнице.

– Что с ней?

– Давление. Завтра уже выписывают… но ей нельзя волноваться.

– Что еще?

– У мужа юбилей послезавтра.

Я чуть воздухом не поперхиваюсь. Она серьезно сейчас? Юбилей Костика?

– Еще один юбилей, Вика? – ржу в трубку, - потом что будет? Годовщина свадьбы? Похороны? Именины?

– Егор. Я не могу бросить его сейчас, - проговаривает она серьезно, а мне становится еще смешнее, - он пригласил всех своих коллег, прилетят даже из столицы. Будут все наши друзья, родственники. Моя мама, свекровь.

– Ты за кого меня держишь, девочка? – спрашиваю со смехом, - ты ничего там не попутала? Думаешь, я буду сидеть и ждать, когда ты найдешь удобный момент сказать мужу, что трахаешься на стороне? А?

– Егор, пожалуйста…

– Хочешь рыбку съесть и на х*й сесть? Жить со своим удодом во дворце, а ко мне за еблей бегать?

– Заткнись! – вдруг взрывается она, - я просто прошу войти в мое положение! Я же сказала, что все расскажу ему!

– Может, тебе помочь? Я без проблем… подъеду, потолкуем с твоим мужем… по-мужски. Хочешь?

– Нет! Я сама! – выкрикивает истерично, всхлипывает и начинает плакать.

Я вынимаю еще одну сигарету. Руки ходят ходуном. Прикурить получается не с первого раза. Затягиваюсь, медленно выдыхаю. Вика продолжает реветь.

– Хватит лечить меня, Киса. Разбегаемся и забываем все, как дурной сон. Ты девка красивая, горячая, еще ни одного любовника себе найдешь, а я на такое не подписывался.

– Я не хочу никого другого…

– По*уй.

Отключаюсь и удаляю ее номер из контактов. А потом разворачиваюсь и запускаю трубу в стену. Разлетается на части. По*уй.

Не отпускает. Разношу к чертям собачьим спальню, потому что мне Киса везде мерещится. Запах ее сладкий в воздухе еще витает, голос жалобный в ушах звенит. Стоны… шепот…