Откровенно говоря, в этот момент я безумно обрадовалась, что Люся моя подруга и меня не ждёт подобная участь.

В этот раз она перехватила её и залепила звонкую пощечину.

Я опешила, не зная, что делать. Одно дело, когда сама бьёшь всех и вся, но когда видишь, как это делает другая девушка — становится жутковато.

Пока я раздумывала, Люся с Кристиной уже валялись на полу. Парни еле-еле разняли их и развели по разные стороны.

— Уводи, иначе я её прибью, — нежным голоском и с ангельской улыбкой на лице пропивает Люся, которую, словно в тисках, зажимает Миша.

Тим решает не медлить, и в следующее мгновение их с Кристиной уже нет в комнате, а через пару минут он возвращается в гордом одиночестве.

Удивительно, но тишина, что царила пару минут, пока не было Тима, мгновенно нарушается.

— Чтобы вернул мне её, целой и невредимой, — снова обнимая меня, приказывает Люся. — Иначе сверну тебе шею, — всё с такой же ангельской улыбкой.

Похоже, что моя подруга — это единственный человек, которому Ян позволяет говорить с собой в таком тоне. Хотя, учитывая уровень их отношений, это неудивительно. Как-никак, с пелёнок вместе. Я всегда считала, что это невообразимо круто — иметь друга детства. Особенно классно, когда вы вырастаете, влюбляетесь и женитесь. Но, видно, не судьба. Мой единственный друг детства — жуткий зануда, в которого я никогда не смогла бы влюбиться. Все детство он забирал у меня игрушки, за что я постоянно с ним дралась. Радует, что уже тогда, я была намного сильнее, поэтому он в слезах бежал жаловаться своей маме, что по совместительству была подругой моей.

— Долгие прощания — лишние слёзы, — проговариваю, пытаясь отстранить от себя Люсю, которая, похоже, провожает меня едва не на войну.

Наконец-то, мне с Яном удается выйти из квартиры и быстро скрыться за съезжающимися створками лифта.

— Фух, — облегчённо выдыхаю, опираясь об стенку.

— Когда вы с Линдой успели так подружиться? — с неким интересом спрашивает он, пока мы спускаемся на первый этаж.

— В тот раз, когда она оставалась у меня, — предполагаю, пожимая плечами.

Сейчас наша с Люсей крепкая дружба уже стала чем-то само собой разумеющимся.

— Странно, — задумчиво проговаривает, продолжая внимательно всматриваться в мои глаза.

На мой следующий вопрос он не отвечает и направляется к своему мотоциклу. Из его квартиры мы предусмотрительно взяли два шлема: один — ему, второй — мне. Я послушно надеваю его на голову и, как в прошлый раз, усаживаюсь позади него. Немного смутившись, я обвиваю подкачанное тело, заключая его в тесное кольцо своих рук. В этот же момент мотоцикл срывается с места.

Меня в очередной раз охватывают эти непередаваемые эмоции: драйв, адреналин, кайф, чувство свободы. Одним словом — дух перехватывает.

Волосы развеваются на ветру от бешеной скорости. Фонари ночных улиц то и дело мелькают перед глазами, но разглядеть что-либо не удается. Утыкаюсь носом в его спину, сжимая тело в объятиях ещё крепче. Не потому что страшно, а потому что нереально хорошо.

Мы выкрикиваем что-то. Кричим тексты любимых песен.

Наверное, я ещё никогда не чувствовала себя настолько свободным человеком, как в этот незабываемый момент.

Меня никогда ни в чем не ограничивали родители, но, всё равно, сейчас почувствовала себя живой, как никогда раньше. Будто до этого просто существовала, а теперь мне открыли глаза на то, каким прекрасным и ярким может быть этот жестокий мир.

Мы долго катаемся по ночному городу, отчего время совсем теряет свой счет. И обретает лишь после того, как мотоцикл вновь останавливается у подъезда Яна.

— Не совсем похоже на мой двор, — констатирую факт, вставая на ватные ноги.

— Ночуешь сегодня у меня, — звучит словно приказ, не терпящий возражений. — Или твои родители будут в восторге, что их дочь заявилась домой в три часа ночи? — прочитав вопрос в моих глазах, добавляет он.

Ума не могу приложить, что мы на самом деле так долго катались по ночному городу. Взвешивая в голове за и против, молча следую за Яном в его квартиру.

Ребят здесь уже нет, а они ведь собирались гулять до утра.

— А где все? — спрашиваю разуваясь.

— Вероятно, ушли, — он проговаривает очевидную вещь, и я смущаюсь из-за того, какой глупый вопрос задала.

Правда, через несколько секунд, смущение охватывает новой волной, буквально оглушая своей сокрушающей силой. Я собираюсь ночевать с собственным преподавателем. В его квартире. Наедине. К такому жизнь меня не готовила. Сердце начинает нервно отзываться в груди.

— Так может я всё-таки домой? — предлагаю, останавливая движение собачки на своей куртке.

— Никто тебя насиловать не будет, — выдыхая, произносит Ян и скрывается за аркой, что ведет в гостиную.

Я ещё несколько секунд не решаюсь снимать куртку, застывая в одном положении. Но не настолько же я трус?

Едва захожу в гостиную, Ян протягивает мне свою футболку, чем получает мой вопросительным взглядом.