— Нет, — он усмехнулся, — Там лишь небольшое пространство, закрытое со всех сторон защитным экраном.

— Но… Как там выглядит небо? Откуда берется солнечный свет и Большая медведица ночью? Ты думаешь, никто не заметит, что они исчезли?

— Они не исчезли, — последовал ответ. — Люди все так же видят их, но это просто картинка, не имеющая ничего общего с реальностью.

— Нет, подожди! — возразила я. — Люди планируют скоро добраться до Марса. Что тогда будет? Экран их не пустит?

Он кивнул. — Так и случится. К тому же, что они там забыли? Вы ведь считали, что Марс сухой и необитаемый.

— Это не так? — моему удивлению не было предела.

— Он похож на Землю. Та же атмосфера, та же почва. Он словно брат близнец.

— Марсоход присылал совсем другие фото, — я задумчиво нахмурила брови. — Там только песок, камни и горы на горизонте. Он попал в пустыню, да?

— Не совсем. Ваши примитивные аппараты никогда не приближались к Марсу. Они все это время находились на земной орбите. Чтобы перепрограммировать их я потратил… несколько секунд. И они показывали то, что было нужно.

— Зачем ты это сделал? — я заглядывала ему в глаза. — Ну расскажи! Ты ведь понимаешь, что я уже никому не проболтаюсь.

Он усмехнулся.

— Люди до сих пор не знают, что на Землю они прилетели именно с Марса.

— Что???

Луэс кивнул. — Человечество появилось не здесь. Раньше вы жили на Марсе. Это была цветущая планета, с мягкой бирюзовой травой и розовым небом. Атмосфера гораздо толще, чем Земная, поэтому температура не имела сильных колебаний. Люди могли находиться и на полюсе, и на экваторе. Они везде чувствовали себя комфортно.

Он замолчал, словно собираясь с мыслями.

— Что там случилось? — не выдержала я. — С планетой возникла какая-то проблема?

— Нет, — жестко отрезал он. — Проблема возникла не с планетой. С людьми… Ваши предшественники просто уничтожили ее. Произошла катастрофа, пропала вода и атмосфера, жить там стало нельзя.

И тогда горстка выживших перебрались сюда. Мы полностью восстановили Марс, но теперь для человечества дорога туда закрыта. Хватит того, что вы и Землю превратили в свалку. Если ваша цивилизация продолжит в том же духе, то скоро и на искусственном макете станет нечем дышать. Это будет большая газовая камера, в которой не выживет никто.

Я затихла, понуро опустив голову и крутя в пальцах теплый серый камешек, поднятый на берегу. Мне было обидно. Люди всегда считали себя венцом творения природы, сильными, почти всемогущими. А оказалось, что теперь мы всего лишь пленники в маленькой тюрьме, и делать можем только то, что нам разрешат, не выходя за пределы камеры.

— Мне кажется, ты нас ненавидишь…

— Я не могу ненавидеть вас, — задумчиво произнес он. — Что чувствуешь ты, глядя на колонию муравьев?

— Ничего, — пробурчала я, отведя взгляд. — Но у меня не возникает мысли уничтожить их. Они живут сами по себе, подчиняясь каким-то своим законам и правилам. Они меня не беспокоят. Для чего я бы стала переселять их в стеклянный ящик?

— В том все дело, — он повернулся ко мне. — Муравьи никого не беспокоят.

— А мы? — я с вызовом взглянула прямо в его глаза. — Чем нам удалось потревожить такую развитую цивилизацию, для которой мы просто насекомые?

— Вы стали доставлять проблемы, — он отвернулся.

Я вздохнула с досадой. Вести разговор в подобном русле не было сил.

— Ты можешь объяснить хоть что-то внятно? Почему из тебя приходится все выжимать по капле? — я злобно смотрела на него.

— Хорошо, — Луэс резко повернулся ко мне.

В его черных глазах плескалось раздражение. Я внутренне удовлетворенно хмыкнула. По крайней мере, не полное равнодушие и безразличие, как он пытается показать.

— Слушаю, — важно произнесла я, исподлобья глядя на него.

— Во вселенной существует равновесие, — тихо произнес он. — И, если что-то умирает, значит, в этот момент что-то рождается.

Я важно кивнула.

— Вселенная — это чаша весов, где все и всегда находится в балансе, — продолжил он, объясняя мне простые истины, словно маленькому ребенку.

— Мы нарушили его? — с интересом поинтересовалась я.

— Да. Земля должна жить еще долго, она молода, и ее время не пришло. Если ее разрушить, то постепенно исчезнут планеты, которые находятся рядом. Потом рассыплется в прах звезда, и чем все это может закончиться, не известно даже Хранителям.

— Но… — я невольно задумалась. — Мы ведь не хотели уничтожить Землю. Или я чего-то не знаю?

— Вы были близки к этому.

— Как? — опешила я. — Согласна, мы истребили почти всех диких животных, загрязнили воду, практически уничтожили атмосферу. Все это так. Но мы сделали хуже только сами себе. Для планеты ведь это не страшно.