Например, вызвать у взрослого мужчины сильный стояк? Я внезапно осознал, что между ног у меня вспыхивали мурашки от покалывания яичек. Мой член напрягся.

— Так ты их рисуешь, а потом раскрашиваешь? — Я изо всех сил старался, чтобы мой голос не выдал моего возбуждения.

— Да. Я нарисовала сотни. Нет двух одинаковых бабочек.

— Ты очень талантлива. Я видел некоторые из твоих рисунков в твоем этюднике. Надеюсь, ты осуществишь свою мечту.

— Спасибо. — Ее голос был мягким и скромным. Это чертовски заводило. Мой член становился все тверже. — Тебе стоит зайти в интернет и почитать о них. Ты будешь искренне удивлен.

В этот момент вернулась мадам Дюбуа с высушенной одеждой, аккуратно сложенной в ее руках.

Через несколько минут Софи была снова в своем красочном наряде, но без колготок с бабочками. Она поправила свою короткую, пышную юбку.

— Мне пора идти.

— Не хочешь остаться на обед? Я могу заказать что-нибудь из китайской кухни.

— Извини, но у меня был тяжелый день. — Она потянулась за своим рюкзаком на диване.

— Подожди. — Покопавшись в кармане, я протянул ей iPhone.

— Спасибо. Я почти забыла о нем. — Она засунула его во внешний карман и закинула все еще влажный рюкзак на плечи.

Я проводил ее до лифта, не желая, чтобы она спускалась по лестнице из-за колена. В ожидании медленного, как пытка, лифта мы вели светскую беседу, напряжение, витавшее между нами, можно было резать ножом.

— Спасибо за все, — снова поблагодарила она меня. — Было приятно с тобой познакомиться.

— Держись подальше от неприятностей. — Мне не хотелось, чтобы она уходила, и я боролся с искушением удержать ее.

— Буду.

— И не забудь взять зонтик, когда будешь уходить. — Не в силах сопротивляться, я осторожно повернул ее лицом к себе. Она удивленно подняла на меня глаза. — Меня больше не будет рядом, чтобы спасти тебя, Бабочка.

Наши глаза оставались прикованными друг к другу в молчаливом объятии, пока дверь лифта не открылась. Не говоря ни слова, она вошла внутрь и не сводила с меня взгляда, пока дверь не закрылась. В следующее мгновение она исчезла. Ушла навсегда.

Возвращаясь к дивану, я импульсивно взял с журнального столика ее колготки с бабочками. Поднес их к носу, нюхая хлопковую ластовицу промежности. Все еще влажные, они пахли ею. Теплым огнем. И гардениями. Пьянящая, чувственная смесь.

Я вдохнул снова. И меня охватило вдохновение.

Я поспешил в свой кабинет и включил компьютер. Мне захотелось узнать все о бабочках.

Глава 6

Софи

Дождь стих, а я добралась до дома и провела остаток дня за тем, что обычно делала в свой выходной. Стирка. Уборка квартиры. Оплатила счета. Запаслась продуктами в Trader Joe's. На все ушло больше времени, чем обычно, так как я находилась в каком-то заторможенном состоянии после своего казуса. Пульсирующее колено было постоянным напоминанием об этом. И о нем. Как бы ни старалась, я не могла выбросить Романа Херста из головы. Его красивое лицо не выходило у меня из головы, его глубокий бархатистый голос звучал в ушах, а при воспоминании о его прикосновении у меня в животе порхали бабочки. Я не могла оторвать глаз от его изящных рук, длинных и тонких пальцев, когда он обрабатывал мое колено. Я заметила, что на его безымянном пальце отсутствовало обручальное кольцо, и задалась вопросом — женат ли он. Кроме его возраста, в Интернете о нем не было никакой личной информации. Мне пришлось побороть острое желание спросить его о семейном положении — как будто это мое дело. Я дала себе мысленный пинок. Следовало перестать думать о нем. Маловероятно, что я когда-нибудь увижу его снова. К тому же, я была не в его вкусе. Очевидно же, что он наверняка охотился за супермоделями, как та великолепная женщина на фотографиях в рамке.

Пытаясь забыть его, я отдалась своей страсти — рисованию. В алькове моего тесного жилища стоял мольберт с палитрой красок и набором кистей. Я сделала его своей студией. И, поскольку квартира была такой маленькой, использовала акриловые краски, чтобы избежать токсичности масляных. Я продолжила работу над картиной редкой бабочки. Голубая Морфо, одна из самых крупных в мире, с размахом крыльев от пяти до шести дюймов. Она отличалась яркими синими крыльями с кружевными черными краями. По иронии судьбы, именно такого оттенка синего был глаз Романа. Когда нанесла на холст немного синей краски, я снова подумала о нем. Если бы Херст был бабочкой, он был бы Голубым Морфо. Уникальный. Властный. Больше жизни. О, как красиво! Только мне бы хотелось заставить его вылететь из моей головы.

Чуть раньше семи с тяжелым сердцем я отложила краски, переоделась в винтажное платье с принтом бабочек и отправилась на встречу с Харпер в «Киприани». Хотя я была не в настроении куда-то идти, она умирала от желания услышать о моем интервью с Романом. Надеюсь, она оплатит счет и придет с чеком от своего отца. Потому что после оплаты всех счетов сегодня, эти шестьсот долларов нужны мне больше, чем когда-либо. Мой мудак-арендодатель уже дважды звонил мне по поводу оплаты аренды. Он сказал мне, что если я не заплачу до конца недели, то он начнет процедуру выселения.

Ресторан, расположенный на Западном Бродвее, находился недалеко от моей квартиры, и я была благодарна за это, так как устала, и колено все еще болело. Я также благодарила небеса за то, что дождь не начался снова, а воздух в конце апреля стал мягким и влажным. Я прибыла первой, и метрдотель проводил меня к нашему столику, после того как сказала ему, что не хотела пить в баре. За бокал вина мне пришлось бы заплатить двадцать баксов. Нет, пас. Я могла прожить и без него.

Я устроилась за покрытой белой льняной скатертью стол, расположенный в центре ресторана. Это любимое место Харпер, так как оттуда открывался лучший вид на все происходящее вокруг. Этот шумный ресторан — излюбленное место модной публики, заполненное длинноногими моделями, фотографами, редакторами журналов и дизайнерами. Это место, где можно было увидеть и быть увиденным. Хотя, и не то место, где вы могли бы встретить затворника Романа Херста.