Мне нужно было время, чтобы обдумать это абсурдное предложение.

— Мистер Олбрайт, не могли бы вы подождать минутку? На кухне что-то горит.

В моей однокомнатной квартире размером с коробку из-под обуви даже не было настоящей кухни. Кухня, если ее можно так назвать, едва ли могла вместить одного человека. Но, несмотря на смехотворно высокую арендную плату, я предпочитала жить одна после того, как мы с Харпер окончили колледж, вместо того, чтобы принять ее предложение и разделить ее роскошную квартиру с двумя спальнями в Верхнем Ист-Сайде бесплатно. Потому что «бесплатно» означало быть ее горничной и убирать за ней. Нет, спасибо. Мне этого хватило в колледже.

— Пожалуйста, не заставляй меня долго ждать, — попросил отец Харпер, и в его голосе проскользнуло раздражение. — У меня есть бизнес, который нужно вести.

Пожалуйста, не заставляй меня ждать. Сколько раз я слышала, как Харпер говорила мне это, хотя именно она всегда опаздывала? Богатые люди имели свои причуды. Нахмурившись, я положили телефон на кровать.

Харпер много чего на меня сваливала, и эта фраза выбила меня из колеи. Я устала прикрывать ее задницу и быть у нее на побегушках. В прошлом месяце во время получасового обеденного перерыва мне пришлось мчаться в Бергдорф, чтобы в последнюю минуту купить ее матери подарок на день рождения, потому что она была на сеансе массажа. А перед самым отъездом в Коннектикут Королева Драмы позвонила мне со своей последней неприятностью — обломанным ногтем, и мне пришлось бежать к ней в квартиру, чтобы починить его. И еще заехать в банкомат, чтобы дать ей немного наличных, так как ее расчетный счет на миллион долларов был временно недоступен. Она обещала вернуть мне деньги… как и во все другие разы, когда обещала…

Так что следовало как-то выкрутиться из этой ситуации. Мириады оправданий крутились в моей голове. Мистер Олбрайт, у меня на девять назначена операция по удалению корня зуба (у меня никогда в жизни не было кариеса!)… Я должна отвезти свою больную канарейку к ветеринару (у меня не было птицы!)… Я должна остаться дома, потому что сегодня должны доставить мой телевизор с большим экраном (у меня даже нет кабельного!). Наконец, я решилась на правду. И подняла трубку.

— Мистер Олбрайт, мне очень жаль, но я не думаю, что смогу это сделать.

— Это не то, что я хочу услышать. — Я почувствовала воинственность в его голосе. — Это интервью — вопрос жизни или смерти, так сказать. Наш журнал, «Модница», находится на грани закрытия. Эксклюзивное интервью с Романом Херстом — наше единственное спасение. Оно позволит продать миллионы экземпляров.

Отец Харпер — глава компании «Олбрайт Медиа». Его компания, входящая в список Fortune 5001, издавала множество журналов и владела телевизионными каналами по всему миру. Я не могла поверить, что моя подруга провалила это интервью после того, как потратила столько времени, пытаясь заполучить его.

И я не могла поверить, что она заставила своего отца позвонить мне. Почему не позвонила мне сама? Не похоже, чтобы моя подруга была трусихой. Скорее всего, она обдолбалась. Или надралась до беспамятства. К счастью для нее, у нее был папа, который свято верил, что его дочь — ангел во плоти.

Его голос смягчился.

— И, конечно, я заплачу тебе…

Это часть его тактики ведения переговоров. Деньги могут купить все.

— Сколько?

— Пятьсот долларов.

Пятьсот долларов. Для такого человека, как отец Харпер, это капля в море. Но для такой, как я, которая едва сводила концы с концами и которой грозило выселение, это небольшое состояние.

— Как насчет тысячи? — Это покрыло бы большую часть моей арендной платы.

— Шестьсот долларов. И я добавлю ужин с дочерью, возмещу все расходы. Это максимум, на что я готов.

Скряга! Вот как богатые становились богаче. Но у меня не было особого выбора. Так что согласилась на сделку. Мне нужны были деньги, чтобы заплатить за квартиру, и я давно не ела хорошей еды.

— Хорошо. Я сделаю это.

— Отлично.

— Что я должна спросить у него?

— Я попрошу своего секретаря отправить тебе вопросы по электронной почте в ближайшее время.

Разве Харпер не могла отправить их сама? Или она слишком смущена? Или, что более вероятно, слишком пьяна? Или слишком «занята» с Дереком?

Поблагодарив меня, он поспешно завершил разговор, а через несколько минут пришло письмо с вопросами для интервью, которые я бегло просмотрела, и адресом Романа Херста. Он жил на Бауэри. Это было в трех остановках метро от моей квартиры. Около десяти минут езды на скоростном поезде. Я снова посмотрела на время на своем телефоне. Уже 8:20.

Несмотря на сомнения, я вскочила с кровати и побежала в ванную, где пописала, почистила зубы и умыла лицо. На душ нет времени, даже на быстрый. Хотя, думаю, и так сойдет, поскольку приняла его прошлой ночью. Но на всякий случай понюхала свои под мышки. Пока все в порядке. Нанесла дезодорант.

Вернувшись в комнату, которую называла своей спальней, гостиной и гардеробной, я задумалась над тем, что надеть. У меня нет дорогих дизайнерских шмоток, как у Харпер. Большая часть моего ограниченного гардероба — это одежда в стиле винтаж. И большинство вещей было приобретено на блошиных рынках или в благотворительных магазинах. Открыв шкаф, я выдвинула скрипучий ящик и достала одни из своих многочисленных колготок с узором в виде бабочек, сняла с вешалки пышную розовую юбку и нашла свою любимую толстовку от J. Crew Monarch-orange, которую купила за пять долларов на Poshmark2. Я быстро составила ансамбль и дополнила его красными Мартенсами, которые нашла в Гудвилле. Закрыв зеркальную дверь, собрала свои медово-каштановые волосы с розовыми прядями в неряшливый пучок и закрепила его заколкой-бабочкой. К счастью, у меня совершенно чистая кожа, и мне не нужен макияж. Я изучила свое отражение и поправила цепочку на шее так, чтобы стал виден кулон в виде бабочки на счастье. Мне определенно понадобится удача, чтобы справиться с этой задачей. Много удачи.