Я полностью погрузился в размышления, когда меня вырвал из моих эротических фантазий стук каблуков по деревянному полу и приторный цветочный аромат, который становился все более тошнотворным по мере приближения. Узнавание пришло мгновенно.

— Роман, дорогой, — произнесла она.

Я поднял взгляд. Это Кендра. Ее голос был невнятен, зрачки расширены, и она не могла идти по прямой. Покачиваясь на ногах, девушка добралась до моего стола.

— Чего ты хочешь? — Мои слова на вкус ощущались, как кислота на языке.

— То, что ты хочешь, — пролепетала она в ответ.

С ухмылкой на пухлых, как никогда, губах, она обошла мой стол и, к моему ужасу и отвращению, опустилась на мои колени, обхватив меня своими длинными ногами. От ее дыхания исходил густой запах алкоголя, отчего меня затошнило еще больше, чем сейчас.

— Кендра, ты пьяна!

Она обхватила руками мои плечи, и я вздрогнул, когда та пьяно захихикала.

— О, Роман, что за осуждение.

— Отвали от меня на хрен! — прорычал я.

Мои слова прозвучали глухо. Не обращая на них внимания, она распахнула свою кремовую шелковую блузку, отрывая все перламутровые пуговицы, которые одна за другой посыпались на пол, и расстегнула застежку кружевного бюстгальтера, расположенную спереди, освобождая свою грудь. В отличие от маленьких и упругих грудей Софи, ее сиськи были чудовищно огромные и словно пластиковые. Наверняка имплантаты. Обхватив соски ладонями, она начала сжимать и массировать их.

— Роман, дорогой, они могут быть твоими. Это все твое. Сжимай. Поглаживай. Соси. Трахай.

Не. Хочу. Их. Блядь. Ни сейчас. Ни когда-либо. Это не первый раз, когда она пыталась соблазнить меня в состоянии алкогольного опьянения. И я громко и ясно дал ей понять, что мне хотелось сохранить наши отношения строго профессиональными, но у нее были другие планы. А когда слишком много выпивала, то вообще теряла всякий контроль. Становилась импульсивной и отталкивающей.

Я вдыхал и выдыхал через нос, стараясь сохранять спокойствие, хотя ярость проносилась во мне со сверхзвуковой скоростью.

— Кендра, ты должна уйти, и мы должны забыть, что это вообще произошло.

Ее глаза пылали пьяной похотью, она смотрела на меня бессмысленным взглядом.

— Дорогой, еще ничего не случилось… пока.

О чем, черт возьми, она говорила? На следующем резком вдохе в моих ушах раздался тихий звук. Я опустил глаза. Кендра развязала шнурок на моих пижамных штанах. И правой рукой обхватила мой член, спокойно лежащий под тканью, и начала дрочить его.

— Иди к маме.

Мой член не шевелился и не реагировал на нее. Она никогда не заходила так далеко.

— Убери от меня свои чертовы руки, Кендра.

Вместо этого другой рукой она задрала юбку-карандаш до бедер и согнула колени. Господи. На ней не было трусиков. Я мельком увидел ее мокрую киску и сразу же отвел взгляд, когда она произнесла сбивчивым голосом:

— Роман, я всегда была единственной для тебя. Эта шлюха Ава никогда не была достаточно хороша для тебя.

Как она смела оскорблять Аву? Кендра никогда и в подметки ей не годилась. Резким рывком я убрал ее руку. Но та никак не отреагировала.

— И, вероятно, единственное, что умеет делать твоя новая маленькая муза, это сосать большой палец. Она еще такой ребенок! Позволь мне показать тебе, на что способна настоящая женщина. — Обхватив основание моего члена, она опустила голову и обхватила ртом головку. И начала сосать его.

Вот и все. С меня было достаточно. Эта сумасшедшая сука сексуально домогалась меня! Мой разум метался, обдумывая варианты. Мне хотелось, чтобы она отцепилась от меня. Но в самом худшем случае, если бы я причинил ей какой-либо вред, то она манипулировала бы тем, кто на кого напал. И кому бы поверили в этом #MeToo28 мире? Попробуйте угадать. Великолепной худощавой женщине с грудью четвертого размера или ее крупному, громоздкому партнеру с десятидюймовым членом?

Нах*й. Я должен был рискнуть. К тому же, Софи будет здесь с минуты на минуту с моим кофе. Я не мог допустить, чтобы моя Бабочка увидела меня в таком виде с Кендрой. Одним мощным толчком я сбросил ее со своих колен. С громком шлепком она приземлилась на задницу.

— Какого хрена, Роман?

Я вскочил на ноги.

— Убирайся нахрен отсюда, Кендра! — Пауза. — Сейчас же!

Ее всклокоченные волосы волочились по полу, как швабра, пока она ползла к дверному проему, где, шатаясь, встала на ноги и посмотрела на меня.