— Только потому, что не знал, как справиться с ядом, которым она меня отравила.

Грустная улыбка, диалог наш обрывается. Яся не смотрит больше на меня, поднимает голову к звездному небу. Толкается ножкой от земли, качели с легким скрипом набирают амплитуду.

Мы снова молчим. Говорить у нас, как и раньше, получается плохо.

Нам хорошо в этой тишине. Подольше бы так…

Но поднимается ветер, заставляя вздрагивать от холода. Он как будто специально толкает нас к продолжению.

— Прости меня, — вдруг срывается как-то легко и естественно с моих губ.

— Что? — поворачивается Яся.

И я понимаю. Сейчас!

Торможу качели, встаю, присаживаюсь перед ее коленями, нахожу взгляд.

— Прости меня! — говорю громче. Замираю, не уточняю детали, пусть сама читает во взгляде. Там много всего.

Зависаем. Ее пальчики неспешно обводят мои брови, скулы, губы. Я теряюсь в ее глазах, хочу поцеловать, но боюсь спугнуть эту нежность.

Ловлю ее холодные пальчики, подношу к губам.

— Знаешь, — все же нарушаю тишину, — я сейчас чувствую себя снова на минном поле. Я хорошо запомнил эти ощущения, потому что был там. После того, как сбежал отсюда, подписал очередной контракт. Горячая точка, где нужна собранность и холодный разум. А я уехал сильно побитый внутри. Через пару месяцев это сказалось… А может карма меня нашла… Я подорвался на мине. Долго в больнице провалялся. И только потом узнал, что Сашка женился… Скажу честно, подробности не выяснял, но сложилось у меня впечатление, что все у вас хорошо, по настоящему. С Саней мы разругались, долго не общались. Вернулся я сюда случайно. Точнее, теперь понимаю, что так и должно было быть… А теперь еще раз: прости меня! — по ее щекам текут слезы. Ее трясет, но точно не от холода. Слишком напряженно между нами…

— Я вот все думаю, почему так? — вытирает слезы. — Где ошибка и что исправить… Тетя права, оба мы виноваты…

— Согласен. Ренатом ты меня добила.

— Прости меня тоже. У меня с ним ничего не было.

— И Даня мой?

— Да, — шумно тяну воздух.

— Я хочу его видеть… И тебя хочу…

— Я боюсь… — надтреснуто.

Целую ее руки, зарываюсь в колени. Понимаю… Делаю еще несколько глубоких вздохов, а потом…

Решительно поднимаю голову.

— Девушка, — говорю с улыбкой, — а давайте все же познакомимся! Я Алексей! Хочу пригласить вас на свидание!

Пару секунд на осознание, потом ее лицо медленно расплывается в улыбке, а в душе моей расцветает весна.

— Я согласна, Алексей!

Когда я сказал про свидание, то не планировал ничего такого, честно… В голове неслись мысли про ресторан, кино, театр, но додумать Синичка не позволила. Она сама потянулась ко мне, а я так истосковался по ней, что едва справился с оглушающим чувством счастья, которое разлилось в груди от первого касания к ее губам. А дальше я действовал на инстинктах, и плохо помню, как оказались в моей квартире. Только руки, губы, ее подрагивающее в моих руках тело. Я как голодный, дорвавшийся до еды, поглощал все, до чего мог дотянуться, и ловил неподдельный кайф от реакции Синички. Это было остро и нежно, горячо и сладко, больно и одновременно исцеляюще.

Слова нам всегда тяжело давались, а вот тела были идеально настроены друг на друга, и мы отдавались страсти, слушали музыку тел и не смели нарушить симфонию, написанную нашей тоской друг по другу, и восторгом, рожденным от близости.

Жаль, что счастье быстротечно. Утро стучится в окна, напоминая, что пропасть между нами все еще глубока. Нам удалось протянуть над ней хлипкий мостик, но каждый неверный шаг может отправить назад в холодную бездну отчаяния и одиночества, из которой мы только начали выбираться.

Я лежу с закрытыми глазами, пытаясь продлить мгновения безмятежности. Синичка дремлет у меня на груди, я перебираю ее волосы, плавая в запахе любимой женщины и ощущении счастья.

Мы уже не спим. Только делаем вид. Потому что говорить нам все еще тяжело, но и молчание начинает резать нервы. Чувствую влагу на груди. Синичка плачет. Тихо и горько.

— Не надо, — хрипло прошу.

Поднимаю ее лицо, точно в слезах. Собираю соленую влагу губами.

— Ну чего ты, девочка моя? Тебе плохо со мной?

— Хорошо…

— А чего плачешь?

— От того, что хорошо… Мне так давно уже плохо, что сейчас непривычно…

— Привыкай! Я буду очень стараться, чтобы тебе все время было хорошо…

— Не получится, — вздыхает. — Я вообще-то замужем, — обреченно.

— Вот это не проблема, — фыркаю. — Развод вам оформим быстро.

— Он не отпустит.

— Отпустит. Со своим братом я разберусь. Не переживай.

— Мне в это не верится.

— Поверь! Ему, кстати, грозит немалый срок!