— Покажи мне этих смертных, — он смеётся. — Очкарик, я тебя люблю.

Мое сердце замирает и пускается в бешеный пляс.

— И я тебя люблю.

***

Андрей забирает нас ровно в десять утра. Я чувствую себя очень спокойно, чтобы не случилось, я знаю, что Соколовский мой. И только мой. Он не обидит меня и не сделает мне больно. Сама не понимаю, откуда во мне такая уверенность.

Мы уже подьезжаем к МКАДу, остаётся всего минут двадцать, я поворачиваюсь к Артему.

— А почему ты не пристегнут? Пристегнись, — прошу я.

— Слушаюсь, — он улыбается мне. И действительно пристегивается.

— А где мой браслет? Который ты мне подарил.

Моё запястье пустое, неужели я где-то его потеряла.

— Вот он. Наверное, расстегнулся и слетел, — Артем показывает на пол.

— Я уже испугалась, что потеряла его. Нам пришлось бы вернуться и обыскать весь дом, — я отстегиваю ремень безопасности и тянусь за браслетом. В следующую секунду я чувствую сильный удар, моё сознание полностью отключается.

В БОЛЬНИЦЕ

Я пытаюсь открыть глаза, но каждый раз сон накрывает меня. Я же не сплю. Тело пронзает острой болью и я прихожу в себя, вспоминаю последние события. Сердце пропускает несколько ударов. Ангелина рядом со мной, она без сознания, у неё сильно разбита голова, мне даже кажется, что она не дышит. Дрожащими руками отстегиваю ремень, краем глаза замечаю, что Андрей пытается пошевелиться. Его подушка безопасности сработала.

— Андрей.

— Я в порядке, — отвечает водитель. — Тойота выскочила прямо навстречу, я вынужден был увернуться.

Я вижу, чтобы ему тоже здорово досталось, но сейчас меня больше волнует моя Ангелина. Она сидит такая слабая и беззащитная, будто спит, разбитые очки валяются на сиденье. Я трогаю её запястье. Пульс слабый, но есть. Страх сковывает движения. Нужно собраться и вызвать нашу скорую. Пусть она приедет побыстрее, повторяю про себя, если с моим Очкариком что-то случится, я не знаю, что мне делать дальше.

Время идёт. Вокруг машины собираются люди. Злополучный браслет так и валяется на полу. Первая мысль поднять и выбросить, но я останавливаюсь себя, когда Ангелина очнется, я отдам его ей. Поэтому я поднимаю браслет и убираю в карман. Паника все больше и больше охватывает меня. Если скорая не успеет приехать?

Я набираю отцу.

— Папа, мы попали в аварию. Ангелина сильно пострадала, я вызвал нашу скорую по ДМС. Андрею тоже нужна помощь, — я смотрю в сторону водителя.

— Всё правильно, я выезжаю сразу в больницу.

— Ты можешь позвонить её родителям? Номер, наверняка, есть у Евгении Павловны.

— Сейчас решим, — папа отключается.

Рядом с обочиной останавливаются скорая и полиция. Наконец-то. Я выбегаю из машины, тело плохо слушается от боли, стараюсь не обращать внимания. Один врач подходит ко мне и двое направляются в сторону машины. Я вижу, как они аккуратно достают Ангелину и укладывают её на каталку.

— Я в порядке. Помогите лучше ей, — я кричу на молодую девушку, которая пытается мне помочь.

— Мне нужно вас осмотреть, — отвечает она спокойным голосом. Я уже не здесь, я вижу, как Очкарика подключают к какой-то аппаратуре. Я должен поехать вместе с ней, нужно только успеть.

— Я поеду с ней, — но меня уже никто не слышит. Скорая уезжает, а я остаюсь возле перевернутой машины.

— Вам нужна госпитализация? — спрашивает все та же молодая врач у Андрея.

— Конечно нужна, — я отвечаю вместо него. — Я поеду с ним.

Я знаю, что мы окажемся в той же больнице, что и Ангелина. Мне кажется, что мы едем целую вечность, хотя водитель объезжает все пробки.

У больницы Андрея ведут в приёмный покой, а я бегу в сторону регистраторы.

— Подскажите, к вам должны были привезти Муромцеву Ангелину, девушка после аварии.

— Она в операционной, — после проверки сообщает мне регистратор. — На втором этаже есть зал ожидания. Вы можете пройти туда. Только обязательно бахилы.

— Хорошо, — я хватаю бахилы и иду на второй этаж. Кроме меня здесь никого нет, я сажусь на диван, на заднем фоне идет какая-то развлекательная передача. Я даже не пытаюсь прислушиваться. У меня ощущение, что все это уже происходило однажды. Только мозг блокирует эти воспоминания.

— Артем, с тобой все хорошо? — в комнату забегает мама. Она пытается осмотреть меня, проверяет поднимаются ли у меня руки.

— Всё хорошо.

— У тебя кровь на лице.

— Наверное ударился. Уже правда ничего не болит, — только сердце, продолжаю я про себя.

— Я так испугалась, когда папа позвонил. Второй раз я бы не выдержала этого, — она садится рядом и больше не сдерживает слез, а плачет навзрыд. Это тоже уже когда-то было со мной.

Следом поднимается папа, наверное, ушёл с какого-нибудь важного совещания. Он в костюме с галстуком, а поверх дорогое кашемировое пальто. Все это удивительно не сочетается с бахилами на туфлях. На секунду я даже не могу не улыбнуться.