Я сижу на крыше и болтаю ногами, отсюда мне открывается прекрасный обзор на школьный двор. Вижу, как мои одноклассники собираются на последний звонок. Все такие нарядные, с ленточками. Я могу спрыгнуть, а могу спуститься по лестнице. У меня есть выбор.

— Ангелина, — будит меня медсестра. — Нужно поставить капельницу.

Я покорно протягиваю руку, эта процедура стала уже привычной. Она вставляет иглу в катетер и включает подачу лекарства.

— Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо, насколько это возможно, — как только медсестра уходит я пытаюсь пошевелить ногами, но у меня в очередной раз не получается. Я хочу забыться и снова вернуться в свой сон, там я ещё могу ходить. Но заснуть мне мешает мама.

— Геля, я принесла твои любимые мандарины.

— Спасибо, мам. Положи на стол.

— У тебя нет настроения? — мама садится ко мне на кровать. — А у меня хорошие новости.

— Какие?

— Николай Алексеевич помог договориться и тебе разрешат сдавать экзамены дистанционно. А ещё я разговаривала с врачом, на следующей неделе тебя выпишут. И ты наконец поедешь домой, — мама рассказывает все это с такой радостью, будто забывая, что я вероятнее всего не смогу ходить, словно это небольшое недоразумение.

— Хорошо.

— Ты не рада?

— Очень рада, — я выдавливаю из себя улыбку. Мама так старается, а я веду себя с ней грубо.

— Артем сегодня снова придёт. Может ты наконец уже поговоришь с ним? Он же не виноват в том, что случилось.

— Мама, я знаю, что он не виноват. И я не виню его в этом. Я просто не знаю, что я ему скажу? — слезы текут у меня из глаз. — Привет, Артем, хочешь встречаться с инвалидом? Так, да? Зачем я нужна ему такая? У него впереди вся жизнь, учёба путешествия, работа. А со мной что? Я не хочу, чтобы по моей вине он сидел дома и жалел себя и меня. Куда приведёт нас эта жалость? Лучше уже побыстрее покончить с этим.

— Дочка, — мама гладит меня по спине. — Это моя вина, если бы не я, вы бы не попали в аварию.

Она тоже начинает плакать.

— Так случилось. Мне не повезло. Вот и все. Я поговорю с Артемом сегодня.

— Может ты ещё немного подумаешь? — как быстро меняется жизнь. Ещё месяц назад, мама не хотела видеть нас вместе, а сейчас уговаривает меня подумать.

— Нет. Я все решила.

— Хорошо. Я скажу, чтобы его пустили.

— Да, пожалуйста.

***

Артем приходит, как обычно в шесть вечера на протяжении последнего месяца.

— Привет, Очкарик, — я смотрю на него и сердце замирает. Моргаю, чтобы прогнать слезы. Он так изменился, стал ещё выше, похудел, только глаза остались прежними. — Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше. Спасибо, что заглянул.

— Вообще-то я приходил к тебе каждый день, если тебе вдруг не говорили, — он не злится, просто констатирует факт. — Может объяснишь свое поведение?

Соколовский хочет сесть рядом со мной на кровать, но в последнюю секунду что-то останавливает его и он отходит к окну. Мне бы так хотелось, чтобы он обнял меня, просто дотронуться до него. Возможно, я неприятна ему теперь, когда он видит меня такой. Мне становится ещё больнее, вероятность того, что я никогда не встану на ноги очень высокая. Как долго он будет встречаться с калекой? Если решила, то нужно идти до конца. Я набираюсь смелости и отвечаю.

— Не хотела тебя видеть.

— Почему? — он выглядит расстроенным.

— Это ты во всем виноват. Если бы ты не предложил поехать к тебе на дачу, ничего бы не случилось, — я нервно перебираю складки на одеяле. Надолго меня не хватает, я хочу запомнить его, удержать в памяти каждую черточку любимого лица.

— Ясно. Наверное, мне стоит извиниться.

— Мне не нужны твои извинения. Они не вернут мне ноги.

— Очкарик, пожалуйста, не говори так. Мы найдём лучших докторов, реабилитологов, кого угодно.

— Да. Мы найдём, я и мои родители, — я говорю это с нажимом.

— Скажи уже прямо, что ты хочешь мне сказать.

— Я и говорю тебе. Нас больше нет. На этом наши дороги расходятся.

— Ангелина, если ты думаешь, что я не хочу с тобой встречаться, то это не так. Мне все равно, — он смотрит на меня, но что-то во взгляде сильно поменялось, я вижу в нем жалость и что-то ещё.

— Дело не в тебе, а во мне. Это я не хочу быть с тобой, — вот я и сказала эти слова. Я кусаю губы, чтобы сдержать слезы и не разрыдаться прямо при нем.

— Когда ты это решила?

— Почти сразу же, как пришла в себя. Я поняла, что мы разные, между нами нет ничего общего и никогда не будет.

— Я знаю почему ты говоришь это. Ещё раз тебе повторяю, мне все равно, я буду с тобой.

— Только не надо делать мне одолжений. Наш разговор затянулся. Уходи.

Кажется целую вечность он стоит, не шелохнувшись, а потом идёт к двери. Соколовский оборачивается и смотрит на меня в последний раз, он ничего не говорит. Его молчание разрывает мне сердце, ещё немного и я не сдержусь и попрошу его не уходить.