– Не ошибся.

– Зачем звонишь тогда?

– Сам не знаю, соседка.

Вот.

Мужчина, который несколько часов назад хладнокровно вещал мне о том, что у нас ничего не получится - он поддался порыву.

И набрал мой номер.

А я теперь в волнении топчусь у ворот и жду, звуков его голоса в трубке.

– Почему ты на улице?
– щелчок зажигалки, он затягивается ментоловой сигаретой.

– Потому, что ночь хорошая. Теплая и синяя. Комариная.

Комар жужит возле самого уха.

Отмахнулась и отступила ближе к дороге.

– Домой не пойдешь?

– Не пойду.

Савва замолчал, осталось слышно лишь радио - круглосуточно бодрую болтовню диджея, сменяемую музыкальными вставками.

– Зачем ты к мужу вернулась, Злата?
– новый вопрос негромким бархатистым голосом, и по моей коже бегут мурашки.
– Ты ведь из поселка к отцу сбежала, - напомнил он и выдохнул дым.

– Интересно тебе?
– ответила резко.
– Возвращайся и спроси лично, - поставила условие. И...

Сбросила вызов.

Уставилась на затихший телефон. Просто бесполезный кусок пластмассы. Экран черный и мертвый.

Савва не перезванивает.

Вытерла вспотевшие ладони о джинсы и прошлась вдоль забора.

Чего я добиваюсь? Чтобы он, как Кирилл, на мое место мне указал? Слов, что я со своими требованиями к чужому мужу...могу катиться куда-то подальше.

Шумно выдохнула. И сощурилась, всматриваясь вдаль, туда, где двумя яркими кругляшами вспыхнули фары.

Сердце трепыхнулось в груди.

Господи.

Это он.

Едет, чтобы спросить лично.

Убралась с дороги в траву, растревожив всех насекомых. Прижалась к забору и вцепилась в лямку рюкзака.

Кажется, несколько дней прошло прежде, чем черный Сааб плавно затормозил напротив калитки. Водитель перегнулся через сиденье и щелкнула ручка.

Распахнулась дверь.

Покосилась на наши коттеджи. Мой возвышается темной скалой. А в окнах его дома горит свет, подруга не спит.

Савва, как я и представляла, сидит, откинувшись в кресле, одна рука на руле. Он неотрывно смотрит на меня и терпеливо ждет.

Рванула к машине. Юркнула в салон и хлопнула дверью, в ноги бросила рюкзак.

Сааб тут же тронулся с места. Проехал немного вперед и развернулся, мимо наших коттеджей, дальше по поселку, к шлагбауму.

Зажала ладони между коленей, сижу. Исподлобья разглядываю соседа. Его расслабленную позу, широко расставленные ноги, сильные руки и русые волосы, небрежно спадающие на лоб.

Он ни о чем не спрашивает, просто едет, и я тоже молчу, вдыхаю запахи табака и парфюма и никуда не хочется из этой машины выходить, мне нравится, с ним рядом, нравится ветер, что треплет волосы и скорость, по полупустой трассе в сторону города, к далеким огням.

Мне хочется. Залезть в его голову, узнать о чем он думает, когда смотрит вот так, прямо перед собой.

– Во сколько тебе надо вернуться?
– нарушил паузу Савва. И повернул голову.

Встретила его взгляд и зависла. Серые глаза спокойные, умные, неторопливо скользят по моему лицу, изучают.

Сглотнула.

Я знаю, о чем думает.

О том, что я вылезу из его машины и залезу в постель к мужу. Что я вернусь к Кириллу.

А Савва...

Всё то время, что мы едем - выбирал, между мной и дружбой. И выбор свой сделал, ведь он смотрит - и от него волнами расходится нетерпение, желание, в его взгляде натиск, под которым я мысленно стою с поднятыми руками.

Я сдаюсь.

– Хоть во сколько, - ответила хрипло.
– Я не к Кириллу...я к папе.

Еще пару секунд он меня разглядывал. И отвернулся к дороге, мой ответ никак не прокомментировал, и я прикусила язык - не время выяснять, куда потом поедет он.

Может быть, я еще спрошу.

Позже.

Центр города, как всегда оживленный, лето и вечеринки до утра, из проезжающих авто орет музыка, звучит смех.

Савва припарковался напротив мигающей вывески клуба. Он вышел из машины, и я заторопилась следом.

Воздух прохладный и свежий, небо на востоке стало сероватым - скоро рассвет.

Хочу, чтобы меня взяли за руку.

Но Савва двинулся к клубу. Я за ним. За спиной раздался призывный свист, обернулась.

И поморщилась - Барсов, сидит на крыльце, через дорогу, его крупная фигура - горячая гора мышц, что рухнула на ступеньки.

– Тоже не спится?
– крикнул он и приветственно махнул рукой.
– Абрамов, ты бы хоть ночью передышку супруге давал.

Савва сощурился, словно прикидывая, надо ли тратить слова.