— Я этого не говорил, просто давно не брал карты в руки, — искренне улыбнулся я.

— И почему же?

— Наставник запретил. А с ним спорить у меня духа бы не хватило.

Луна посмотрела на меня совсем другими глазами.

— Сколько проиграл?

— О! Я выиграл. Три тысячи. Естественно, проигравшим это очень не понравилось. Кто же знал, что за мной присматривал его… слуга. Короче говоря, история вышла неприятная и я зарекся играть в карты. Не по своей воле.

Холд потупилась и спрятала руки за спину. Выглядело она при этом очень милой.

— Ты не особо сопротивлялся, когда я позвала, — сказала она спустя минуту. Голос при этом у нее был виноватый.

— Признаю. Сила воли — это не ко мне, — развел я руками. — Но до конца года я больше ну буду садится за карты. Хватит пока с меня.

— То есть ты от этого можешь спокойно отказаться?

— Конечно. Отказывался по двадцать раз на дню! Ай, осторожней локтями, да шучу я. Все не так плохо! Просто иногда я увлекаюсь, но иногда.

— Ладно, тогда, — подозрительно посмотрев на меня, сказала Луна.

Да, с моим диагнозом мне только игромании не хватало.

Нет, просто карты мой способ развлечься и привести нервы в порядок. Книги — это интересно и познавательно, но приедается. Противоположный пол мной никогда не интересовался, не вышел лицом и размером плеч. Музыка — не с моим слухом. Алкоголь — не с моим контролем. Сигареты — очень дорого.

Также из всех грехов, перечисленный в священных текстах, я сознательно выбрал карты. За что закономерно был наказан. Сначала в том притоне, а потом — Адрианом.

Выписали нас из госпиталя в субботу во второй половине дня. На занятия мы уже оба не успевали, поэтому решили выбраться в город и обналичить полученные чеки.

Извозчика брать не стали, отправились пешком. И я искренне обрадовался, что иду с Холд. Я бы в одинаковых однотипных зданиях просто запутался бы. Разглядеть таблички с адресом не представлялось возможным — их закрывали светящиеся вывески и рекламные иллюзии.

Заметив мой взгляд, Луна хмыкнул:

— Ничего, разберешься. Академию и мэрию легко найдешь с помощью магии. А от них уже куда угодно доберешься.

Чек оформили на колониальный банк ван Бриров, а не на королевский, как я ожидал.

Серые стены, забранные решетками окна, тяжелые двустворчатые двери — банк больше походил на крепость или тюрьму. Магическая защита, на мой дилетантский взгляд, выглядела впечатляющей.

Внутри все выглядело совсем по-другому: теплый яркий свет, белые колонны, дорогая мебель, яркие картины, экзотические растения в кадках, красные ковры. Неприветливый фасад резко контрастировал с богатой обстановкой.

Естественно, в середине дня народу здесь было предостаточно. Почтенные минхеры в дорогих костюмах пришли забирать свое золото. Нас они удостоили вежливо-недоуменными взглядами, некоторые смотрели с откровенным недовольством.

Мне на чужие взгляды плевать, а вот Холд немного растерялась от такого внимания или, скорее, от такой негативной реакцией богачей.

— Идем, нам нужно найти клерка, — проигнорировав взгляды, сказал я. Луна просто кивнула, взяла меня за руку, и мы отправились на поиски. Нужным нам специалистом оказался тучный мужчина в алом сюртуке с медными пуговицами.

— Что вам нужно, минхер? — обратился он ко мне.

— Обналичить, — обойдя меня, сказала Луна, вручила клерку чек и паспорт.

— Одно мгновение, — сказал работник банка и стал рыться в ящиках стола. — Садитесь.

Нужные документы нашлись быстро. Чек оказался действительным.

Холд круглыми от удивления глазами посмотрел на клерка. Очевидно, она до конца не верила, что получит такие деньги.

— Желаете снять часть? — задал вопрос он, когда молчание затянулось.

Я украдкой глянул на настенные часы. Размышления колдуньи длились очень долго.

— Думаю, снять надо все, да, Луна? — подсказал я девушке. Она почему-то посмотрела на меня с возмущением, но потом недовольно сказала:

— Всю сумму, пожалуйста.

На стол опустились две ровные башенки — одна золотая, другая серебряная. Холд стала их быстро проверять. Банковский служащий вручил расписку, она внимательно ее изучила, а потом подписала.

Я тоже снял все сумму, правда, мне помимо благородного металла достались и хрустящие банкноты. Их ввели недавно, но особо распространения они не получили. Большинство предпочитало иметь портрет Вильгельма Третьего и его девиз «Завоевывай и объединяй» в металле, а не на бумаге.