— Ваши кони хороши и неприхотливы, но слабы и небыстры. Ты видел моих коней. А есть и другие, которые могут в одиночку тащить три арбы сразу.

Мамай удивлённо покачал головой.

— С вашими конями вы будете ждать прихода крестоносцев в ваши степи, потому что ни Московию, ни, тем более Польшу с Литвой без кораблей и пушек вам не удержать, если возьмёте, конечно. А если Московия объединится с Польшой, то не только не возьмёте, так ещё и своё отдадите.

— А ты, шахиншах, устоишь один? — Усмехнулся Мамай.

— Я уже не один. Со мной Османы, Персия, Индия, Аравия. Ты со мной.

Мамай помолчал и спросил:

— Ты уверен? Что я с тобой?

— Уверен.

— Почему?

— Потому, что я ничего у тебя не прошу, а даю много.

— И что ты нам хочешь дать? Золото? — Серьёзно спросил Мамай.

— Дороже, — усмехнулся я. — Я готов помочь тебе сохранить твои земли. У вас сколько сейчас ханов ногайской орды? Трое? И желающих ещё столько же… А мы станем гарантами твоей власти и то, что после тебя будет править твой сын, или тот, кого ты выберешь сам. Не я выберу, а ты. Сам.

— А кто будет править после тебя? — Засмеялся Мамай.

— Мой наследник, — сказал я. — Я понимаю тебя. Риск, что что-то пойдёт не так, всегда присутствует, но и у каждого из нас есть возможность пойти своим путём, в таком случае. Однако, есть возможность попробовать создать настоящую империю и в её границах твоё ханство может вырасти до Самарканда.

— И кто будет императором?

— Пока я, ведь я уже император, — засмеялся я. — У меня сейчас больше силы и войск. А там видно будет. Но я буду сидеть в Крыму и править Московией. Мне не будет дела до тебя, пока тебе не понадобятся мои сила и знания. У тебя в горах лежат несметные сокровища. И дело даже не в золоте и серебре, а в других металлах. Если ты научишься их искать и добывать, может, станешь императором ты.

— Я ничего не понимаю в металлах… — Мамай рассмеялся. — Кроме золота…

— Боюсь, что ты и в золоте ничего не понимаешь. Чтобы его из земли добыть и повесить себе на грудь или надеть на пальцы, много надо знать и уметь.

— А ты знаешь и умеешь? — Почти обиделся хан.

— Знаю и умею. Вот это будет мой тебе второй подарок — знания. Мы откроем школы и университеты, и ты воспитаешь таких ногаев, которые своими знаниями заткнут за пояс греков. Ты сам будешь строить корабли и дворцы. Вон, посмотри на моих «дикарей». Они любой дворец выстроят.

— Мы воспитаем, — шёпотом сказал Мамай.

— Да, — вспомнил я. — Надо гонцов на ту сторону послать, а то, боюсь, мои «дикари» тут всё разнесут, к чёртовой матери.

Без плотин Волга имела более шустрое течение, но плоскодонные джонки, заполненные грузом и людьми под «жвак», на косых парусах и вёслах упорно тащились вверх, несмотря на встречные волны и ливневые потоки. Волга в конце осени 1540 года не лучшее место для путешествия по воде.

Изредка налетали порывы мелкого крупчатого снега и льняные паруса деревенели. Однако, их «плоская» конструкция позволяла пользоваться ими и в таких условиях, когда простые паруса перестают «работать».

Казанский хан не ожидал, нас в это время и просчитался.

Во-первых, сначала наши транспорты завезли отряды ногайцев с самим Шейх-Мамаем, и он поставил своё стойбище в устье Камы, официальной границы Ногайского и Казанского ханств. Вместе с ногайцами прибыли и наши сапёрные бригады, которые очень быстро в узком месте реки возвели понтонную переправу и небольшую крепость, собрав её из заготовленных заранее деталей.

По этой переправе ногайцы «незаметно перетекли» на сторону Казани и стали разорять прилегающие к городу территории, запасаясь фуражом, припасами и пленными, которых отправляли вниз по Волге, чтобы не тратить на них припасы.

Татары воспротивились ногайскому «беспределу», но поначалу не приняли ногаев в серьёзный расчёт и попытались решить проблему малым войском. Тысяч в пять. Войско было полностью уничтожено. Около трёх тысяч татар взято в плен. Мы не жалели ни лошадей, ни всадников. Немногие казанцы вернулись в Казань. А конину отправили в котлы да в коптильни.

Тяжело противостоять эшелонированной перекрёстной окопной обороне, куда конные ногаи заманили татар, и защититься от пищалей и двадцатифунтовых пушек-картечниц.

После залпа, произведённого над головами первых двух эшелонов, над окопами на встречу казанской коннице поднялись пики, довершившие начатое мушкетёрами и пушкарями.

Ногайская конница, перескочив обратно через узкие окопы, ударила в спины убегающим татарам.

Больше Казанцы боевых вылазок не совершали. По нашим сведениям, у них оставалось в городе около шести тысяч жителей взрослого мужского населения и около десяти тысяч воинов.