Ногаи осадили Казань с севера и начали зачищать северные территории. Северные удмурты и марийцы с конца пятнадцатого века были подданными России, а ближние к Казани народы, подданными татар. Вот с ними и вели «разъяснительную работу» ногаи Шейх-Мамая.

Наши войска разместились с юга. Корабли встали по-над правым берегом реки Казанки в устье за левым берегом Волги, в затишке большого мыса. Казань же стояла не на Волге, а на левом берегу реки Казанки, километрах в двенадцати от её устья. Крутой левый берег, на котором стояла крепость, возвышался над рекой метров на тридцать. Вдоль восточной стены крепости, имелся ров с водой, соединявшийся с какой-то узкой речушкой, впадавшей в Казанку с востока.

— Как тут добьёшь? — Мучил меня вопросами Санчес. — Надо заходить с севера.

— Там тоже несколько проток и стариц, сын. Надо бить с противоположной стороны реки.

Иногда я позволял себе так обращаться к нему, чтобы умерить его волнение. Санчес был усыновлён мной ещё в двенадцатом году и сейчас был официальным наследником всего нашего «хозяйства».

— У нас нет пушек большого калибра.

— Зато у нас много пироксилина. Думаю, надо копать.

— Мы копаем. Под покровом ночи скоты высаживаются на крутом берегу и вгрызаются в землю от самой воды. Накрываются маскировочной сетью и продолжают работать посменно. Татары, вероятно слыша звуки подкопов, сбрасывают со стен огненные бочки со смолой и обстреливают берег картечью. Убитых, раненых нет. Земля вывозится на противоположный берег паромными баржами, но скоро река встанет.

— Тогда на время прервёмся. Как хорошо встанет, так продолжим. Главное — хорошо укрепить туннели и не допустить их обрушения татарами со стороны крепости. Они копают контртуннели?

Санчес кивнул.

— Два раза взрывали, но наши крепёжные арки выдерживали.

— А помнишь, как вы меня убеждали, что единообразие помешает развитию производства? А как уже все привыкли к единым размерам и чертежам…

— Да, Питер. Так гораздо понятнее, что ждать в итоге. Но когда это было? А ты всё вспоминаешь.

— О таких вещах не грех и напомнить. И надо уже подрывать. Тот отдельный туннель с северо-западной стороны Казанки, где самый крутой склон и стены крепости нависают над ним. И попробовать сразу штурмовать. Только не подставьте бойцов под обвал. А не обрушатся стены, штурмовать не надо, не рискуйте. Копайте дальше.

— Я помню, отец. Мы уже собираем штурмовую бригаду на той стороне Казанки. По нашим расчетам реку должно перекрыть осыпью после взрыва. После обрушения стены, обстрел шрапнелью и штурм.

— Ну, да, ну, да… Пироксилина не жалейте с противоположного берега тоже взорвите. Чтобы реку точно засыпало. И предварительно взорвите туннель на входе. И, чтобы вверх ударило, сделайте вертикальный тоннель.

Бочки с пироксилином взорвались в ограниченном пространстве туннеля гулко и мощно. Практически одновременно со взрывом батарея нарезных скорострельных двадцатифунтовок, изготовленных по новейшей технологии наплавления укрепляющих колец вокруг относительно тонкого стального ствола, выбросила первую порцию новейших снарядов, снабжённых капсюлями-детонаторами прямого действия.

Пироксилиновая начинка снарядов взорвалась бы и от простого удара о стену, но мы всё же рассчитывали на то, что стена обрушится и куда попадёт снаряд, неизвестно. Ожидания наши оправдались и снаряды, не найдя препятствие, улетели значительно дальше стены и их взрывы мы не увидели, а услышали.

— Шрапнель, — скомандовал Санчес.

Снова многоголосо громыхнуло, но тут мы увидели разрывы снарядов, выбрасывающих, вместе с огнём, рой четырёхсантиметровых оперённых железных стрелок. Пробивная способность таких «гвоздиков» была поразительная. При скорости полёта снаряда около трёхсот метров в секунду стрелки неглубоко пробивали двухмиллиметровую сталь среднего рыцарского доспеха. Но мы надеялись, что казанцы таких доспехов не имели.

Оползень хоть и перекрыл русло, но переправляться по нему без заготовленных заранее «трапов» было бы несподручно. Да и при подъёме на обрушившийся склон, трапы, передаваемые с конца в перёд и вставляемые друг в друга, выстраивались в виде множества, хоть и узких, но дорожек.

Перед самым штурмом пушкари залпом разрывных гранат закончили артподготовку, и десантно-штурмовой отряд ворвался в крепость.

К чести защитников крепости надо признать, что штурмующих встретил рой стрел, полетевший с уцелевших стен, залпы пищалей со всех сторон и наспех сооружённый щитовой невысокий частокол, хоть и разбитый кое-где гранатами.

Я не упустил возможности понаблюдать за штурмом в непосредственной близости и мы с Санчесом и десятью многоопытными индейцами тупи прокрались к правому уцелевшему участку крепости примерно метрах в трёхстах от пролома и, с помощью верёвок с четырёхпалыми якорями, взобрались на семиметровую стену.

Сразу за прямыми зубцами стены никого из обороняющихся не было, но буквально в нескольких метрах слева тусклым блеском множества доспехов играл молодой месяц. Защитники крепости толпились и сталкивались, и не могли слышать нас в звоне и скрежете своих доспехов.