— Ты угадала, — улыбнулся ей тот.

— Вы похожи, — буркнула Руана, опуская глазки и тесней прижимаясь плечом к жениху. — И непонятно, что делаете здесь. Где вам никто не рад.

Радо-Яр пялился на неё немигающими глазами акулы. Которую она видела на палубе всё-того же единственного в своей жизни корабля, куда её брал с собой отец.

— Но ты, надеюсь, нам рада? — вовсю разулыбался ей Пере-Яр.

Сразу видны фамильные замашки: хоть плюй в глаза — всё божья роса.

— Ты что, со мной заигрываешь? — смастерила она испуганно недоумённое лицо. — Или пытаешься усыпить бдительность?

Он довольно фальшиво хохотнул.

— Рада была увидеться, господа, — пролепетала Руана и потянула Викрата за рукав: — Пошли. Чего встал, как чучело на грядках?

Таа-Дайбер не шелохнулся.

— Чучело? — удивлённо переспросил Пере-Яр, покосившись на хмуро молчавшего брата.

— Я же дикая, — съязвила Руана, уразумев, что её притворство не работает, как надо. — Тебе не донесли?

— Что? — всё больше интереса читалось в глазах собеседника.

— Что я притворщица и стерва. С поганым языком и скверными манерами деревенщины.

Викрат беззаботно хмыкнул и укоризненно покачал головой:

— Дорогуша, веди себя прилично. Иначе верну тебя домой.

— Как домой? — вполне искренно надула губы Руана. — За что? За то, что к нам пристают два… господина, которым я не рада? Где справедливость?

— Не рада? — деланно удивился Пере-Яр. — Как жаль. А я надеялся лично проводить тебя на приём.

— Зачем? — хмуро осведомилась она. — Тебе так приспичило опозориться?

— Я… не имел в виду… — неожиданно растерялся назл.

— А я имела в виду именно это, — оборвав его натужные попытки оправдаться, Руана решила добить подранка. — Не отстанешь, приму твоё предложение. И непременно опозорю тебя на всю цитадель. А если улыбнётся удача, то и на всю империю.

В глазах Пере-Яра сверкнуло нечто трудно опознаваемое: то ли насмешка, то ли гнев.

— Пошли уже! — зашипела на жениха деревенская грубиянка, вновь тряся того за рукав. — Мне это надоело. Иначе заору, что меня насилуют. Все трое не отмоетесь.

— Увы, — развёл руками таар, иронично наблюдая за тем, как всё больше мрачнеет рожа врага. — Она может.

И назлы расступились, перебросившись многозначительными взглядами.

— Ой, только не устраивайте кровопролития перед моим первым приёмом, — с отнюдь не картинной досадой прошипела Руана, проходя мимо. — Потом убьёте. Завтра.

— Милости прошу в гости, — радушно пригласил Викрат посетить место их будущего преступления. — Буду рад избавиться от этой жужелицы чужими руками.

Преодолев неожиданное препятствие целыми и невредимыми, они переглянулись. Таа-Дайбер нахмурился и удивился одновременно:

— Что это со мной? Ты заразила меня своим нахальством.

— Ты его сам где-то подхватил, — резонно возразила умная начитанная девушка и полюбопытствовала: — Почему жужелица?

— Не знаю, — перестал хмуриться, но не перестал удивляться Викрат. — В голову пришло. Кстати, удачно. Нарочно бы не придумал.

— Кстати, тебе не кажется, что меня нужно было как-то подготовить к приёму?

— Зачем? Ты и сама прекрасно опозоришься. У тебя на это дело природный талант.

— А что с наказанием за шалости? — озабоченно уточнила Руана.

Шутки шутками, а могут быть и плети. Зарвавшегося придворного вполне могут высечь. Даже даму. Суровые времена — суровые нравы.

— Дорогой, а когда тут в последний раз выпороли женщину?

Вопрос задала машинально, и никак не ожидала такого ошеломляющего ответа:

— В день нашего приезда.

То есть не триста лет назад, даже не сто, а буквально только что. Вот уж охладили пыл, так охладили. Придётся его поумерить, когда полыхнёт в следующий раз.

— И кого? — на этот раз реально испугалась Руана.

Ладно сама экзекуция: поболит и пройдёт. А вот как после этого показываться на глаза?

— И кому так повезло? — с замиранием сердца уточнила Золушка, направляясь на бал, торопиться куда отчего-то расхотелось.

— Малютке Лагу, — прямо-таки просмаковал ответ зловредный придворный.

— Императорской малютке?

— В цитадели все малютки исключительно императорские.

— Погоди, — встрепенулась Руана, отложив страхи на потом. — Ты же рассказывал о трёх его малютках. Не надо меня путать: я сама запутаюсь.