— Вели-Яр, — представился очередной Яр-Туран. — А что? Зачем тебе?

— Нужно знать имя того, — заносчиво пыхтела пленница, — кого убьёшь!

Вели-Яр расхохотался и признал:

— Урх, я начинаю тебя понимать. Эта колючка и вправду может поджечь кровь.

Поджечь кровь? Он что, намекает…

Додумать Руана не успела. Нельзя одновременно анализировать новую информацию и продолжать старые фокусы с притворной борьбой. А этот пустодырый Вели-Ярка не успел поймать девичье тело. Она оступилась и грохнулась, ударившись виском о край ступени.

Вот у Радо-Яра реакция что надо: успел вскинуть кулак с её рукой. Не поддёрни он тело Руаны, точно бы голову разбила. И как он всё видит спиной?

— Зараза! — ругнулся Вели-Яр, подхватывая на руки обмякшее тело пленницы. — Довыпендривалась!

— Ну-ка? — по-прежнему невозмутимо дал ей пощёчину более опытный брат.

Рассчитывал вывести притворщицу на чистую воду? Не тут-то было!

У Руаны имелся ещё один талантец: пустячок, но полезный. Она могла выключать чувствительность собственного тела, притормаживая и мозговую деятельность. Вводить себя в состояние обморока, не выключая полностью сознание.

Говорят, будто люди в коме иногда слышат, что творится вокруг них. Только собой не владеют. Вот и Руана всё слышала. А по щекам можете хлестать сколько угодно: ни пискнет, ни подскочит. Дудки вам!

— Давай её мне, — потребовал Радо-Яр.

— Ревнуешь? — съехидничал братец. — Не хочешь, чтобы её лапали другие?

А вот и новое подтверждение тут, как тут — даже не удивилась Руана. И сосредоточилась: голоса долетали словно издалека. Как бы не прослушать что-то важное. К примеру, как она нежданно-негаданно соблазнила назла. Ну, как минимум, заинтересовала.

И что с этой радостью делать? Она помешает или поможет? А что с ней самой? Нет, Радо-Ярчик ей нравится. Как всегда нравились сильные во всех отношениях мужчины. А кому такой не понравится? Инфантильной эстетке — фригидной от зауми в башке?

Но эти чувства ни о чём: его братья не менее привлекательны. Её потребность ловить его взгляды и скупые интонации, тоже объяснима: вечно же на гада натыкается.

Вон, даже похитил её подлец. Уже и целовались — всё, как в романе. Правда, он хреново её соблазняет: без огонька. Подозревает во всяких вымышленных злодеяниях против семьи и короны. Не нависает над беззащитной девой, тяжело дыша и… что там ещё? Потея от желания?

Руана мысленно хихикнула, а наяву вздрогнула. Как раз в тот момент, как Радо-Яр отнял её безжизненное тело у братца.

— Очнулась? — не мог не заметить остроглазый назл Пере-Яр.

Видимо, Радо-Яр изучил её лицо, однако не нашёл на нём признаков притворства.

— Нет, — сухо бросил она.

И Руану потащили дальше.

Тащили долго и молча. В конце пути уложили на что-то твёрдое в скверно пахнущем сыром месте. Пускай это будет подземелье — горячо молилась она с корыстными целями. Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Ей до зарезу надо остаться в кутузке без свидетелей. Не сунут же таарию в общую камеру? Какой в этом смысл, если даже ни одного путного допроса не было?

— Может, всё-таки наверх отнесём? — с сочувствием в голосе предложил Вели-Яр.

— Нет, — отрезал Радо-Яр, пощупав лоб бесчувственной пленницы. — Хочу посмотреть, зачем ей нужно было сюда попасть.

— Думаешь, она этого нарочно добивалась?

— А ты думаешь, что такая женщина действительно боится крыс? — иронично осведомился Радо-Яр, проведя пальцами по щеке Руаны.

Ни капельки не ласково.

— Надо бы её умыть, — подтвердил этот позёр, что романтизма не предвидится. — Пришлю служанку.

— И пускай принесёт нормальных одеял, — удаляясь прочь, посоветовал Вели-Яр. — Если ты, конечно, не намереваешься устроить ей чахотку.

Ушли. Вовремя — с облегчением выдохнула Руана, разлепляя жутко тяжёлые веки. Она вгоняла себя в состояние комы целых четыре раза: слишком долго её таскали по крепости. А это состояние длится совсем недолго. Так и взаправду можно помереть — по-настоящему испугалась она, силой заставляя руки с ногами шевелиться. Те поддавались с трудом, словно мстили за учинённое над телом насилие.

Не успела оглянуться, как явилась служанка. Не юное легкомысленное — что важней, легковерное — создание, а пожилая толстая тётка с лицом надзирательницы тюрьмы. Как Руана его себе представляла.

Служанка свалила на край лежанки здоровенный клубок разномастных одеял:

— Вот, госпожа. Господин велел. Вы бы встали, а я бы застелила. А то тюфяк уж больно срамной. Вам поди новый надо. Вона, уже несут.

Где-то за дверью и вправду шаркали ногами — и не одной парой. Руана послушно сползла с лежанки и доковыляла до единственного в камере табурета. Уселась на него и вытянула ноги.