Качаю головой.

Я подумать об этом еще не успела. Одна безумная ночь за другой, и эти брюнеты с традициями и испанскими корнями - они на эгоистов похожи, наглецов и грешников, но никак не на мальчишек, которые моему отцу на меня жаловаться будут.

Они взрослые мужчины.

– И тот факт, что я поселилась в их безупречном доме всех троих не устраивает, - вслух заканчиваю свою мысль и утыкаюсь в экран телефона, вызываю такси.
– Если я вернусь в наш с папой коттедж - Рождественские только обрадуются.

– И отец твой обрадуется, Алиса, - кивает Вика и тушит сигарету об черную решетку забора. Кидает бычок в урну.
– После твоей истории про сауну он счастливо вручит тебе ключи и оставит жить одну в вашем доме. Не побоится, что ты начнешь каждый день вечеринки для всего универа закатывать, учебу прогуливать, и трахаться с одногрупниками.

– Фу, Вика, - меня передергивает от ее дурацких предположений, и от ее голоса, она с таким убеждением мне эту картинку рисует, что я против воли представляю реакцию отца…

И начинаю сомневаться. В своем решении.

– А я тебе говорю, так и будет, дорогая, - продолжает издеваться она и покровительственно похлопывает меня по плечу.
– Уж я таких мужчин, как твой папочка, знаю, поверь моему опыту.

– У тебя предложения какие-то есть, что мне делать?
– стряхиваю ее руку и поправляю сползшую с плеча лямку рюкзака.

– Да, - подруга улыбается. Переводит взгляд мне за спину. И ее улыбка становится еще шире.
– Опа. А вот такая такси мне нравится. Даже очень.

Тоже оборачиваюсь.

И взглядом натыкаюсь на знакомый серебристый Бентли. Он плавно тормозит у ворот универа.

И спустя секунду дверь открывается, и на асфальт ступает как всегда деловой и невозмутимый Храбрый Полицейский.

Стоим с Викой. Молча наблюдаем за Виктором, как он широко и уверенно шагает к нам.

Мешковатые удобные брюки, стального цвета куртка, короткие темные волосы чуть вьются и лицо гладковыбирито - он образец надежности, чего-то незыблемого, кажется, если его ночью поднять с постели, он будет выглядеть так же - сладко-сонно, но безупречно-невозмутимо.

– Привет, - он равняется с нами. Кивает на универ.
– Прогуливаем?

– Тебе то что?
– огрызаюсь.

– Алиса, - Вика качает головой. По ее довольному лицу понимаю, что она надежды не теряет, Арон оказался грубияном и при встрече с ней не кинулся ручки целовать, и красную дорожку не выкатил, по которой она бы поднялась в дом. Но братьев Рождественских трое. И перед нами стоит средний.
– Мы в салон собираемся, за машиной Алисы, - объясняет ему Вика.
– Такси хотели вызвать, но раз ты здесь…

– Ты зачем приехал?
– перебиваю подругу и всем корпусом разворачиваюсь к Виктору.
– Я не просила.

– В машину садись, поговорим, - игнорирует он вопросы и преспокойно берет меня за локоть.
– Подвезу до салона.

– Отлично, - довольным тоном принимает приглашение Вика. И под взглядами студентов, что топчутся на крльце магазина она гордо виляет бедрами к Бентли. Задрав подбородок, элеганто усаживается на переднем сиденье.

Хмуро смотрю на машину. Перевожу взгляд на Виктора.

– Подруга твоя поумнее будет, красотка, - с одобрением в голосе говорит Виктор. Мягко, но настойчиво тянет меня к Бентли.
– Где вчера ночевала? Или на работе была?

– Чего тебе нужно?
– останавливаюсь, и он тоже тормозит. Стоит напротив, и солнце золотит его каштановые волосы, смуглая кожа ровная, гладкая, так и тянет коснуться пальцами, провести по щеке.

Почему-то так получилось. Монстрам досталась красота богов.

– Нам необязательно воевать, Алиса, - говорит Виктор.

И я вдруг замечаю, что ему его имя подходит удивительно. Виктор - означает “победа”, и он меня будто предупреждает сейчас, что я буду сражена.

В этой схватке.

– Я взрослый мужчина, - продолжает Виктор, и тон бархатный, он делает шаг ближе ко мне, и я невольно отшагиваю назад, мы стоим на улице, дует ветер и машины на дороге гудят, смеются студенты, а мне кажется, что здесь места мало, я как в узкой каморке зажата.

– Говори короче, - требую и пальцами цепляюсь в лямку рюкзачка на плече. Заставляю себя смотреть ему в глаза.
– Ты взрослый мужчина. Это я и так вижу. И что?